Позвякивание ошейника предупреждает меня о её собаке, которая теперь преданно следует за мной. Вернее, не за мной. За Бриттани.

Наша маленькая компания продолжает путь по кварталу, пока мы не доходим до двери пекарни. Я дергаю дверь и выдыхаю. Кэрол, должно быть, закрылась на весь день. Я стучу по стеклу, молясь, чтобы она всё ещё была внутри, но через пару секунд, в течение которых Бриттани продолжает шмыгать носом у меня на руках, моё терпение быстро истощается.

Я ерзаю на месте, пытаясь нащупать ключи в кармане, но Бриттани слишком тяжёлая для меня. Я пытаюсь поставить её на землю, но она жалобно стонет.

— Ты можешь чуть-чуть постоять, Бритт?

Она решительно качает головой и хнычет.

— Нет.

Я вздыхаю.

— Ладно, ну, можешь…

— Что тебе нужно? — спрашивает Мишель, делая шаг вперёд.

Я моргаю.

— Мои ключи. Они у меня в кармане.

К моему удивлению, Мишель отвечает.

— Без проблем, я их тебе достану.

Моя прекрасная новая соседка – женщина, которая, кажется, закатывает глаза почти на всё, что я делаю, – предлагает порыться в моем кармане. Я откидываю голову назад и моргаю, глядя на небо. Да этот здоровяк наверху сегодня и правда решил меня проверить.

— В левом переднем кармане, — говорю я.

Я подбрасываю Бриттани повыше, чтобы дать Мишель больше места.

Туфли Мишель цокают по тротуару, когда она подходит ближе. От неё пахнет амброй и гвоздикой, как и в тот вечер. Нет, это не крем-брюле. Может, кофейный кекс.

Медленно и мягко Мишель просовывает руку мне в карман. Я шиплю, когда её холодные пальцы скользят по моему бедру.

— Твоя рука как лёд.

Она останавливается.

— Извини, моя помощь слишком тебя смущает?

Я кусаю губу, чтобы сдержать смех. Она забавная.

— Беспокоюсь о твоём кровообращении, вот и всё.

Я не вижу её выражения лица, а она ничего не отвечает.

Мишель старается прижимать пальцы к внешней стороне бедра, вероятно, стараясь не задеть внутреннюю его сторону. Каждое её движение пронизывает мои вены. Я не чувствовал женской руки… ну, прям так близко уже много лет. Я пытаюсь думать о чём-то другом. О том, как Деннис Родман бьёт того оператора по яйцам. О той свинье из Истории игрушек. Candle in the Wind2.

Я почти успокаиваюсь, но когда Мишель наконец хватает связку ключей и тянет её, острые концы ключей всё равно скользят по моей коже. Я прочищаю горло и качаю головой.

Возбуждаюсь от своих ключей. Жалко.

— Какой? — спрашивает она.

— Бронзовый, с вмятиной сверху, — говорю я, тяжело дыша.

Она подходит к входной двери, вставляет нужный ключ и поворачивает замок, открывая дверь.

Я толкаю плечом выключатель, включив основной свет, затем сажу Бриттани на стойку. Её ноги болтаются и пинают поверхность. Я вижу ссадину на ноге. Она совсем поверхностная, но, вероятно, достаточно сильная, чтобы шокировать ребенка. Не могу винить её за то, что она плачет.

Я оборачиваюсь и вижу Мишель, которая стоит в углу магазина, скрестив руки на груди и разглядывая картину с кексом на стене. Интересно, видит ли она, как криво та висит? Я улыбаюсь про себя. По крайней мере, она не произносит это вслух. И, к счастью, Кэрол тоже этого не замечает.

— Пойду принесу аптечку, — говорю я.

— Не возражаешь присмотреть за ней?

— Конечно, нет.

Я иду в свой кабинет, хватаю аптечку, спрятанную под стопкой бумаг, и возвращаюсь. Улавливаю окончание разговора.

— Он также может сидеть, — говорит Мишель. — Попробуй.

— Сидеть, — шепчет Бриттани.

— С большей интонацией. Рокет, сидеть.

— Рокет, сидеть, — повторяет Бриттани, и, о боже, как быстро эта собака падает на землю.

Я улыбаюсь в тот самый момент, когда звенит колокольчик над дверью. Ларс придерживает дверь, а Эмили ныряет под его руку, врываясь в комнату с глазами размером с тарелку.

Она ахает, прикрывая рот ладонями.

— Боже мой, папа, я не могла тебя найти.

— Где ты была?

— Я… я собиралась тотчас же вернуться. Но Джош…

Да, хорошее настроение улетучилось.

Ларс медленно с неловкостью выходит за дверь.

— Ты должна была присматривать за сестрой, — говорю я Эмили. — А ты ушла с этим мальчишкой?

Я открываю аптечку и качаю головой.

— Всего на две секунды, — запинаясь, отвечает Эмили.

Я наклоняюсь к Бриттани с ватным диском и антисептиком.

— Нельзя оставлять Бриттани в таком виде, — переворачиваю бутылочку вверх дном на ватный диск. Протягиваю Бриттани пропитанный ватный диск. — Пора взрослой девочки, понятно?

Она кивает, крепче сжимая столешницу, когда я прижимаю его к царапине. Она рыдает. Обрабатывать раны – худшая часть всей этой отцовской истории.

— Пап, извини меня, — снова умоляет Эмили.

— Эм… — телефон начинает звонить, и, клянусь, в этот момент он звучит как скрежет ногтей по школьной доске. — У меня сейчас нет на это времени. Просто…

Телефон звонит снова.

— Ты можешь взять трубку?

Она не двигается с места.