Я знаю, ей плохо. И, конечно же, я тоже когда-то был подростком. Я ходил по улицам со своей любовью, как и она. Но в этом-то и проблема. Эта любовь привела меня к браку в четырнадцать лет. Я не позволю Эмили попасть в ту же беду, что и мы с её мамой. Уверен, меньше всего ей захочется вечно быть связанной с этим чертовым Джошем.

Мишель подходит к телефону на стене.

— Я возьму…. — она подносит трубку к уху. — Это… э-э… местная… пекарня! Чем я могу вам помочь?

Я держу в каждой руке по пластырю перед Бриттани.

— Единорог или собака? — размахиваю я разноцветными пластырями.

Бриттани смотрит на Рокета, потом снова на меня.

— Собака.

Я вздыхаю. Если уже мне приходится беспокоиться об Эмили из-за мальчиков, то теперь, похоже, нужно волноваться и о Бриттани из-за собак.

— Собака, — говорю я, прикрепляя пластырь к её ноге и разглаживая края, чтобы приклеить. — И, в следующий раз, когда захочешь поиграть между тыквами, дай мне знать! Мы это решим. Может быть, даже твою сестру туда закинем.

Это вызывает одновременно смешок у меня и лёгкое подергивание уголков губ у Эмили.

Я беру Эмили за руку.

— Всё в порядке, малышка. Поговорим позже, хорошо?

— Хорошо, — бормочет она.

— Ничего такого, чего нельзя решить криками, — поддразниваю я.

— Можно я брошу тебе подушку в голову?

— Только если сначала включим «Metallica».

Эмили ухмыляется.

— Круто.

— Клифф? — зовёт Мишель, прикрывая телефон ладонью. — С тобой хочет поговорить кто-то по имени Трейси.

Почти сразу же на меня словно выливается ведро холодной воды.

— Мамочка! — зовёт Бриттани, всё сильнее покачивая ногами.

Я встаю и подхожу к телефону. Мишель отдаёт мне трубку. Её пальцы касаются моих, и у меня сжимается в груди. Рука такая мягкая по сравнению с моей мозолистой. Но жар, который я чувствую, мгновенно исчезает, когда я подношу трубку к уху.

— Клифф?

— Привет, Трейс.

— Я звонила домой, но тебя не было.

Сегодня никаких любезностей. Понятно.

— Мы были на Празднике урожая, — объясняю я. Затем я поворачиваю за угол и бормочу. — Ты опоздала на неделю. У тебя всё в порядке?

— Я была занята, — говорит она. Затем, слегка помедлив, добавляет. — Спасибо, что спросил.

Между нами повисает минута молчания – молчание, которое возникло лишь несколько лет назад. После того, как она окончательно уехала, её чувства ко мне колебались между раздражением и чувством вины. Я отвечаю со вздохом.

— Всё в порядке.

— Могу я поговорить с Бритт?

— Конечно, — протягиваю телефон. — Эй, Бритт-Бритт. Хочешь поговорить с мамой?

Она легко спрыгивает со стойки, словно травмы и не было – хитрая девчонка – и хватает телефон.

— Привет, мамочка! — говорит она, поднимаясь на носки и опускаясь обратно.

Эмили опирается на стойку, скрестив руки, и делает глубокий вдох. Я хлопаю её ладонью по плечу. Трейси всегда хочет сначала поговорить с Бриттани.

Эмили стряхивает мою руку с плеча и идет на кухню, шепча Бриттани на ходу.

— Дай мне знать, когда она соизволит со мной поговорить.

Бриттани морщит нос.

— Что это значит?

— Неважно.

Бриттани недоуменно смотрит на меня, но я поднимаю вверх большой палец. Она улыбается и возвращается к разговору с Трейси.

Мишель стоит в углу, скрестив руки, разглядывая пустые витрины и меню на доске над стойкой. Я наконец ловлю её взгляд и поднимаю брови. Мне жаль, что она присутствует при этом, поэтому криво ей улыбаюсь. Она вопросительно приподнимает одну бровь. Усмехнувшись, я киваю подбородком в сторону двери. В молчаливом согласии мы оба выходим. Ларса нигде не видно. Он позвонит позже, чтобы спросить, как всё прошло. Он не любит вмешиваться в семейные дела. Мишель же…

Прислонившись к фонарному столбу, я провожу ладонью по волосам. Мы оба молчим, и я почти начинаю ценить эту тишину после последних десяти минут. Почти.

— Спасибо, — наконец говорю я, — за помощь. Тебе не обязательно было.

Она пожимает плечами.

— Мне не нравится наблюдать, как обижают людей.

Улыбка скользит по моему лицу, и я киваю. Внутри магазина Рокет чопорно сидит рядом с Бриттани, которая раскачивается из стороны в сторону, выплескивая энергию.

— Из него получился бы неплохой сторожевой пёс, — замечаю я.

Мишель вздыхает.

— У него на это своё мнение.

— Кажется, он достаточно хорошо обучен.

— Потому что ему нравится Бриттани, — отвечает она, качая головой. — Он слушал только моего бывшего. Он предпочитает кого угодно, кроме меня.

— Бывший или собака?

Она фыркает.

— Оба.

— Откуда ты знаешь, что Рокет тебя не любит? — спрашиваю я.

— Оттуда же, откуда знаю, что он не служебная собака.

Я улыбаюсь ещё шире, когда уголки её пухлых губ приподнимаются и цокаю языком.

— О, ты умеешь шутить?

— Иногда.

— В какое время?