Я откидываюсь назад, прищёлкнув языком.

— А, опять я виноват.

— Всё в порядке.

Она продолжает избегать зрительного контакта, а мой взгляд сам собой блуждает по ней. Каким-то образом её раздражение на меня только делает её красивее. Румянец на щеках ей к лицу.

Я медленно киваю.

— Что ж, было весело.

Её взгляд обращается на меня, и мне кажется, я вижу в нём искорки смеха.

— Конечно.

— Увидимся завтра, наверное.

— Подожди, а почему?

Тогда мне следовало бы остановиться.

— На… завтрак? В гостинице?

— Зачем? — повторяет она, на этот раз более прямолинейно.

Я смеюсь.

— Ну, обычно я каждое утро приношу выпечку.

Интересно, какую выпечку она любит. Интересно, пахнет ли и её шея жжёным сахаром. Возможно, её любимое блюдо что-то, типа крем-брюле – более изысканное, с настоящим жжёным сахаром, но что-то подсказывает мне, что всё не так просто.

— Выпечка каждое утро? — спрашивает она.

— На завтрак, да. Я пекарь в этой маленькой части города, — шучу я с искусственным акцентом. — Бёрди никогда не была мастером выпечки, так что…

Мои слова замирают от её замешательства.

Мишель смотрит на пустую гостиницу сквозь густые кусты. Я никогда не видел, чтобы кто-то думал так громко.

— Ты в порядке?

—Да, — отвечает она, моргая. — Мне ещё многому нужно научиться.

— Раньше я говорил серьёзно. Я обещал Бёрди помочь, — напоминаю я.

Она качает головой.

— Мне это не нужно.

— Это не предложение. Я выполняю обещание. Позволь мне помочь хотя бы в первые пару недель.

— Правда, я не…

— Тогда позволь мне хотя бы заносить рецепты.

Она кивает.

— Хорошо.

— Хорошо.

— Ещё раз спасибо за ужин.

— В любое время.

Когда она уходит, подзывая собаку хлопками по бедру, я снова перевожу взгляд на её безымянный палец.      

ГЛАВА 4

Мишель

Я скучаю по гулу машин и ярким городским огням, пробивающимся ночью сквозь окно моего коттеджа. Я потратила четыре часа без сна, прислушиваясь к ветру и тишине – просто оглушительной тишине – чтобы додуматься включить телевизор в своей комнате. А три часа спустя я проснулась от рекламы лестниц.

После быстро принятого душа в полусонном состоянии, я завариваю кофе и открываю толстую мамину папку с инструкциями, которую положила рядом с её любимыми кулинарными книгами и разделочной доской.

В груди всё сжимается. Всё такое… её. Цветастая бумага для альбома. Изящный почерк. Чернила Sharpie ещё не размылись по краям, как будто она написала это только вчера.

Я переворачиваю мятые файлы-вкладыши. Номера телефонов, список ежедневных дел, список чистящих средств для пополнения их запасов, а затем – письмо.

Дорогая Сара…

У меня перехватывает дыхание, и я захлопываю папку.

Сара.

Я понимаю, почему моя сестра унаследовала гостиницу – мамину «гордость и радость». Её жизнерадостный характер идеально подходит для сферы обслуживания.

Я же женщина, которая заставляет всё вокруг работать, а не просто «жизнерадостная дочь».

Я знаю, кто я. Горжусь собой. Ведь построила свою карьеру в рекламе буквально с нуля. Я была первой женщиной-менеджером в нашем офисе и первым менеджером по рекламе во всей компании. Очень много работала, чтобы добиться положения, когда люди делают то, что я им говорю.

Сара унаследовала мамин ген беззаботности и оптимизма. Она даже помогала ей выбирать этот дом. Я узнала о том, что мама его купила, только после того, как чернила на договоре уже давно высохли.

Я закрываю глаза. Мне просто нужно побыть здесь, пока Сара не закончит университет. Вот и всё.

Я снова скольжу пальцем в папку и открываю её, минуя страницу с письмом. Там есть квитанция с номерами рекламных отделов разных газет. Я выдыхаю с улыбкой. Хорошо. Это моя сильная сторона. Я смогу заняться этим сегодня днём. Переворачивая страницу, я натыкаюсь на ежедневный список дел.

— Начнём с этого, — объявляю я, обращаясь только к себе и Рокету.

Он растягивается на коврике у задней двери, глядя на меня снизу вверх, словно говоря с ленью.

— Начинай. А я вздремну.

Натягиваю жёлтые резиновые перчатки почти до локтей и начинаю драить все поверхности. Закидываю простыни и наволочки в мусоропровод наверху. Пылесошу, вытираю пыль и кашляю.

Три месяца назад я сидела в своем большом кабинете в углу офиса. Никогда бы не подумала, что окажусь по локоть в унитазе, а собака моего бывшего мужа будет моргать мне с порога ванной. Рокет мысленно смеётся – я это чувствую.

К обеду я распахиваю окно в спальне, впуская внутрь осенний воздух. Падая на кровать, я слышу скрип пружин матраса – он похож на вой тоски. Или, может быть, это я его издаю.

Дорогая.

Сара.