Моё сердце колотится. Чувствую, как оно гудит в ушах. Но я не могу показать ей, что это меня убивает. Ей это сейчас ни к чему.

— Присмотри за гостиницей, ладно? — бормочет она, склонив голову набок. — Я знаю, Сара собирается… не знаю… сжечь печенье или… — она шмыгает носом и смотрит в небо, качая головой. — Боже, она не оплатит счета – я знаю. Убедись, что она проверяет почту каждый день.

Я усмехаюсь.

— Я проверю её за неё.

— И одеяла для медового месяца. Не дай ей забыть о них.

— Уродливые розовые штучки. Понял! — она шлёпает меня по руке, а я усмехаюсь, когда она снова уткнулась лицом мне в грудь. Нос щиплет, но я не могу грустить. Я должен быть рад за неё. Должен быть уверен.

— Позаботься о моём любимом месте, хорошо?

Я смеюсь.

— Хорошо.

— Хорошо, — говорит она, сглатывая. — Ладно. Я пойду.

— Позвони мне, когда приземлишься!

Снова целую её, и она так крепко сжимает мои руки, что мне кажется, что появятся синяки.

— Скоро поговорим, — говорит она, и слова звучат почти натянуто. С отчаяньем.

Я никогда раньше не слышал от неё такого звука. Обхватываю её щёку и снова целую.

Я люблю тебя.

— Я буду скучать по тебе, — говорю я. Так проще. Добрее.

Она хватает ручки обоих чемоданов побелевшими костяшками пальцев трясущимися руками. Я накрываю их ладонями.

— Мы не успеем и моргнуть, — успокаиваю я её.

— Ты прав, — говорит она с улыбкой, которая не затрагивает её глаз. — Я знаю.

Мишель качает головой и смеётся. Затем наконец поворачивается, таща за собой оба чемодана, и уходит.

У меня перехватывает дыхание. Нос саднит. Подбородок трясётся.

Мишель оборачивается, чтобы снова увидеть меня, и я сдавленно выдыхаю. Надеюсь, она этого не слышит.

Я выдавливаю улыбку, поднимаю мизинец и большой палец, махаю рукой возле уха и беззвучно шепчу.

— Позвони мне.

Она смеётся, разворачивается и проходит через раздвижные двери в аэропорт. Я стою там пару мгновений, глядя на пустое пространство, которое она оставила позади, а затем снова сажусь в свой грузовик.

Дорога обратно в Коппер-Ран такая тихая по сравнению с поездкой с Мишель. Рокет стоически сидит на пассажирском сиденье, глядя на пролетающие мимо голые зимние деревья. Он не издает ни звука и не двигается ни на дюйм. Мне нужно выпить с Ларсом, как только я вернусь.

Я переключаю радиостанции одну за другой, а затем останавливаюсь, когда из динамиков раздается голос Эдди Веддера. «Black» Pearl Jam.

И тут меня осенило.

Её здесь нет.

Её здесь нет.

И вдруг я задыхаюсь от слёз, которые бесстыдно катятся по моим щекам. Глаза горят. Зрение затуманивается. Я шмыгаю носом, кашляю и крепче сжимаю руль.

Рокет осторожно перебирается через сиденье, забирается ко мне на колени и садится. Прерывисто вдыхаю и выдыхаю, кладу подбородок ему на плечо, продолжая всхлипывать. Рокет поворачивается и пытается слизнуть слёзы с моих щёк. Я с трудом вижу дорогу.

Водитель сзади нажимает на гудок. Понимаю, что еду на десять миль в час меньше. Я съезжаю на обочину.

Когда машина сердито гудя проезжает мимо, я быстро опускаю стекло и, выставив средний палец, хриплю.

— Давай, двигайся, дружище! — я кладу лоб на руль, то сжимая, то ослабляя хватку. Рокет пытается просунуть голову мне под руки. Я поднимаю голову, глубоко вздыхаю и провожу ладонью по лицу, потирая щеки.

— Ладно, — шмыгаю носом. — Давай соберёмся, ладно, парень?

Тянусь к бардачку за салфетками, чтобы промокнуть свои грязные от слёз щеки, но когда я резко его открываю, оттуда вылетают глянцевые фотографии и падают на пол. Я наклоняюсь, а с них на меня смотрит Мишель.

У меня перехватывает дыхание, когда я выхватываю фотографию. Это мы на Хэллоуине. Я в чёрном костюме-плаще, держу в одной руке эту страшную маску. Красная фланелевая рубашка выглядывает из-под рукавов. Я выгляжу глупо, но Мишель, стоящая напротив меня, прикрыв рот ладонью, просто сияет. Она смеётся вместе со мной, её улыбка такая широкая, что глаза щурятся. Она так смеётся только тогда, когда счастлива, что трудно сдержаться.

Она выглядит такой счастливой.

Боже, как я её люблю.

Моргаю, прогоняя вихрем проносящиеся мысли.

Я так сильно её люблю. Это не может быть все. Это не конец для нас.

— Я должен сказать ей, — выдыхаю я. Шаркаю ногами по коврику, чтобы сесть прямее. Хлопаю ладонями по рулю.

— Чёрт!

Рокет снова начинает метаться взад-вперёд, скуля. Я поглядываю на него краем глаза. Он лает мне в лицо.

— Ага, — соглашаюсь я. — Поехали, дворняга.

Отталкиваю Рокета, тяну ремень безопасности, чтобы пристегнуть его, и резко включаю передачу. Резко выворачиваю руль в сторону. У него опускаются уши. Грузовик юзом выносит обратно на двухполосное шоссе, и мы выезжаем на встречную полосу. Я нажимаю ногой на педаль, и мы трогаемся с места.

ГЛАВА 46

Мишель