Клифф целует мою грудь, издавая тихие, едва слышные стоны, словно поёт гимн в своей церкви, а я – святая, которой он молится. Он осторожно стягивает чашечку моего бюстгальтера, целуя сначала вершину одной груди, а затем другой. Лижет. Покусывает. Его язык проводит линию по середине моей груди, между рёбрами и по животу. Он целует меня между бёдер, потом поверх нижнего белья, а затем зацепляет большими пальцами ткань и тянет их вниз.

Вижу, как его взгляд поднимается, чтобы встретиться с моим. Эта крепкая связь объединяет нас, и медленно, не отрывая от меня глаз, его язык скользит по мне. Я судорожно выдыхаю.

Он погружает пальцы внутрь, легко сгибая их, посылая нервные импульсы от моего живота к груди. Я горю от каждого прикосновения его языка и каждого последующего толчка его пальцев. Это волшебство. Захватывающе. Моя грудь вздымается, когда я пытаюсь вдохнуть. Мои пальцы запутываются в его волосах.

Я пыталась не шуметь, пока ощущения накатывают на меня, но это бесполезно из-за того, как двигается его язык. Наконец, Клифф тянется вверх и прикрывает мой рот ладонью. Одно только это – прикосновение его грубой ладони к моим губам – заставляет оргазм нахлынуть на меня в одно мгновение.

Задыхаюсь, когда тяну его за руку, чтобы снова притянуть к себе. Тянусь к его ремню, он с шумом расстёгивается, молния с резким шипением расходится. Он входит в меня в считанные мгновения. Я закрываю глаза, позволяя каждому толчку прижимать меня всё ближе и ближе. Каждый удар его сердца, соприкасающегося с моим, отдаётся в моей груди, спускается вниз к животу и пульсирует между бёдер.

Его большой палец гладит мою щеку.

— Открой глаза, Мишель.

Наблюдаю, как он смотрит на меня сверху вниз, обжигая мою душу, как и всегда с самого первого дня, как увидел меня. Его рука опускается рядом с моей головой. Я переплетаю свои пальцы с его.

И вдруг наше движение замедляется до минимума.

— Я люблю смотреть на тебя, — говорит он.

Я люблю тебя.

— Пожалуйста, — вот и всё, что я могу сказать.

Затем следует его хриплый смех, когда он входит глубже.

— Боже, ты прекрасна, — фыркает он, обхватывая мою щеку ладонью, проводя большим пальцем по нижней губе и оттягивая ее.

— Продолжай говорить, — выдыхаю я.

— Тебе нравится чувствовать меня внутри себя?

— Да.

— Мне это тоже нравится.

Я люблю тебя.

— Ты так хорошо ощущаешься, — выдыхает он. — Как будто ты была создана для меня.

Интересно, правда ли это. Единственная ли я женщина, которая видит в нём мужчину, каким он является. Забавного и саркастичного, но бескорыстного и доброго. И интересно, создан ли и он для меня, единственный ли он мужчина, который когда-либо увидит меня. Я не верю в судьбу или звёзды, но должна верить, что созвездие Клиффа выстроится рядом с моим.

— Ты так громко думаешь, — говорит он, вбиваясь в меня сильнее. — Отпусти себя.

Я стону, и его ладонь снова грубо закрывает мне рот. Помню, как он впервые держал меня вот так. Первую ночь, когда мы поцеловались. Ночь, когда он прижал меня к стене дома и сказал: «К чёрту», и мы вместе упали в бездну и когда я поняла, что хочу его.

Я уже любила его в тот момент.

Просто ещё не знала этого.

Но, о, как я любила.

Ощущение внезапно обрушивается на меня, проносится через грудь, плечи и вниз к пальцам. Мой рот открывается в хриплом стоне, когда я кончаю. Он толкается внутри меня, издавая такой же низкий, приглушенный стон, когда мы кончаем вместе.

Я бы не назвала то, что мы делали, сексом. Это слишком грубо. Но я бы и не сказала, что это было похоже на занятие любовью. Это было что-то совсем другое – что-то, что, казалось, не должно было принадлежать мне, – но я очень надеялась, что это не означает прощание.

Я смотрю на часы. Десять минут первого. Сегодня я официально покидаю Вермонт. Я делаю тяжёлый, прерывистый вдох. Клифф тоже бросает взгляд на красные цифровые часы, а затем целует впадинку на моей ключице.

Его молчание говорит громче любых наших слов.

ГЛАВА 44

Мишель

Я не ожидаю пышных проводов, но когда выхожу из «Bird & Breakfast» с чемоданами и маминой сумочкой на плече, я благодарна, что там так много людей.

Папа обнимает меня за плечи и тяжело вздыхает.

— Ты ещё многого добьёшься, Ракушка.

Я выдавливаю из себя полуулыбку.

— Тебе здесь будет хорошо?

— Перестань беспокоиться о других, — строго говорит он. — И знай, что если ты когда-нибудь захочешь вернуться, у нас всегда найдётся для тебя комната.

— Гостевых комнат всего три.

— У нас всегда найдётся для тебя комната, — повторяет он.

Я сглатываю, кивая, когда он обнимает меня. Объятия теплые, тесные, и такие каких он не делал с тех пор, как умерла мама. Он собирает своё сердце по кусочкам. Надеюсь, он найдёт здесь оставшиеся осколки.