— Она очень хорошая подруга, — отвечаю я, и это скорее факт, чем мнение.

Если честно, то, по моему мнению, Мишель – самая близкая подруга из всех, что у меня были, будь то мужчина или женщина. Мы ближе, чем были с Трейси. С ней мы стали родителями по необходимости. Мы встречались недостаточно долго, чтобы узнать друг друга на уровне дружбы. Мы жили только на гормонах. Мне хотелось горячую чирлидершу. Ей – смешного клоуна класса. Но она не смогла выдержать всего этого.

Мишель меня не терпит. Она сама выбирает быть рядом со мной. Мне нравится её смешить, а ей нравятся мои шутки и сарказм. Она реалистична, когда мне этого хочется.

— Вы с Мишель встречаетесь? — спрашивает Эмили.

— Это, вроде как, между нами, малышка.

— Правда?

Я выдыхаю и наконец признаюсь.

— Да. Нет. Честно говоря, не знаю.

— Она уезжает через два дня, — говорит Эмили.

— Уезжает.

— Ты будешь по ней скучать?

— Конечно, — говорю я, и ответ вырывается из меня с трудом.

— Извини.

Я фыркая, издавая нерешительный смешок.

— Что есть, то есть.

Эмили выбрасывает вперед босую ногу, разбивая небольшой комочек снега своими розовыми пальчиками.

— Эм, ты отморозишь пальцы.

— Заставь её остаться, — выпаливает она.

Я рычу себе под нос от разочарования. Я бы так и сделал, если бы мог. Если бы так было правильно.

Качаю головой.

— Я не могу.

— Почему нет? Ты же говоришь, что будешь скучать по ней.

— Потому что заставлять людей оставаться в Коппер-Ран, когда они этого не хотят, – это нехорошо, — говорю я.

— Может, она хочет остаться, — возражает Эмили.

— Не хочет.

— Ты этого не знаешь.

— У меня есть довольно четкое представление. Её мечта в Сиэтле, а мечты не исчезают. Она заслуживает того, чтобы её мечта сбылась.

Я знаю это лучше, чем кто-либо другой. Мечты никогда не исчезают. Вся эта поговорка о том, чтобы любить кого-то настолько, чтобы отпустить, – правда. Жаль, что мне понадобилось тридцать три года, чтобы это осознать.

Эмили отстраняется.

— А что, если её мечта здесь? С тобой? И ей нужно только, чтобы ты сказал ей о своих чувствах?

Моих чувствах.

Я провожу холодной рукой по волосам и откидываю их назад. Я не могу признаться ей в любви. Это только ухудшит ситуацию.

— Скажи ей, — шепчет Эмили.

Я фыркаю и искоса смотрю на неё.

— Ты что, отнимаешь работу у Купидона?

Эмили пожимает плечами.

— Мишель – просто супер.

— Она действительно супер, да?

— Ага.

Мы замолкаем. В районе Коппер-Ран никогда ещё не было так тихо. Ветер, я и Эмили. И, возможно, тихий гул яркого освещения от двора у дома Уинстона.

По спине Эмили снова пробегает дрожь.

— Здесь холодно.

— Эй, это ты решила дуться на тротуаре. Не я.

Она не отвечает мне язвительным замечанием. Вместо этого она кладёт голову мне на плечо и выдыхает ещё одно облачко тёплый воздух.

— Я буду скучать по Мишель.

Кладу голову ей на макушку.

— Я тоже, малышка. Я тоже.

Мишель не осталась после того утреннего рождественского фиаско. Я этого и не ожидал, и это хорошо, потому что Эмили воротит нос от своей мамы с такой яростью, какой я никому бы не пожелал.

Мы втроем стоим на кухне, а Кэрол в другой комнате присматривает за Бриттани.

— Ты счастливее в Нью-Йорке, — буднично говорит Эмили.

Трейси переводит взгляд с меня на Эмили широко раскрытыми, обиженными глазами, словно я могу ей помочь. Я не собираюсь вмешиваться.

— Не из-за тебя, — только и добавляет Трейси.

— Я знаю, ты винишь меня в том… что тебе пришлось остаться здесь, — говорит Эмили. — Но я не просила, чтобы меня рожали, и ты не имеешь права обращаться со мной так, как обращаешься ты.

Трейси таращит глаза и качает головой.

— Эм…

— Я серьёзно. Я хочу, чтобы ко мне относились так, будто я имею значение, мама.

Трейси моргает и тихонько выдыхает.

— Так и есть. Я… я подумывала о том, чтобы ты переехала…

— Чтобы я переехала? Ты вообще не понимаешь. Мы счастливы здесь. Мы с Бриттани? Очень счастливы. Я не хочу переезжать. Знаешь, иногда я тоже имею право голоса. Нам достаточно того, что есть здесь, и мы счастливы. Ты счастлива там, и в этом нет ничего плохого. Но мы хотим быть счастливы здесь.

Трейси несколько минут стоит в шоке, а потом кивает. Эмили после своей гневной речи вылетает обратно в гостиную. Я пожимаю плечами и следую за ней. Моей девочке нужно было выговориться.

У Трейси не нашлось особых аргументов против этого, и после этого разговора её колкости стихают. Когда она греется у огня, то старается задавать более осторожные вопросы о жизни Эмили. Она спрашивает о Джоше. Эмили по-прежнему не рассказывает ей о страхе беременности. Это будет моя обязанность, но ничего страшного. Я здесь для того и нужен, чтобы вести более серьёзные разговоры.