У меня замирает сердце, когда я надеваю на цепочку свой – нет, мамин кулон. Когда я закидываю её сумочку на плечо. Я наконец делаю глоток из бумажного стаканчика, и горячий шоколад обжигает язык.

— Я бы солгал, если бы сказал, что вас, девочек, воспитала одна мама. С Сарой она была другой женщиной. И это не твоя вина. Произошла несправедливо. Но ничто в жизни не является справедливым. Мне жаль, что тебе досталось меньше, Шеллс. Но я горжусь тобой. И знаю, что она тоже гордилась бы.

Я сжимаю пальцы вокруг бумажного стаканчика. Он вдавливается и выскакивает обратно, разбрасывая капельки горячего шоколада по стенке, обжигая меня сквозь перчатку.

— Тогда всё было прекрасно, — бормочу я, делая глоток. — И сейчас тоже.

— Ты всегда так говорила, — папа оглядывает парк. — Но, возможно, впервые я тебе верю.

Он мягко улыбается.

— Ты здесь как родная.

— В Коппер-Ране? — спрашиваю я. — Нет, я… мне нравится город. Я скучаю по Сиэтлу.

Но эти слова сейчас кажутся мне защитной реакцией, словно условным рефлексом.

Я на мгновение замираю, открывая и закрывая рот, а затем делаю глоток горячего шоколада. Ловлю себя на том, что снова подсознательно ищу очередь к Санте и замечаю Бриттани, которая свесила ноги с колен Санты, улыбаясь во весь рот. Клифф стоит в стороне, скрестив руки, сияя, и разговаривает с Трейси, которая криво улыбается в ответ.

Я буду скучать по этим событиям. Может, я могла бы приехать сюда специально на каникулы. С сентября по декабрь. Но какие весёлые мероприятия у них проходят весной или летом?

Я смотрю на Рокета. Он больше не виляет хвостом, но делает шаг вперёд, утыкаясь головой мне в ногу. Впервые не могу разобрать, что он говорит.

Я нахожу взглядом Клиффа, словно магнит, ищущий свой противоположный полюс. И, как всегда это происходит с Клиффом, он каким-то образом ловит мой взгляд, смотря на меня из очереди Санта-Клауса и подмигивает.

ГЛАВА 40

Клифф

Я просыпаюсь от щекотки в ноге. Я пинаю это ощущение и переворачиваюсь на диване, накидывая одеяло из спального мешка на голову.

— Просыпайся, папа, — шепчет Бриттани с другого конца дивана.

Она снова щекочет мою ногу, и я скручиваю ноги в позу эмбриона.

— Птицы ещё не поют, — бормочу я в подушку. — Если они спят, то и мы должны спать.

— Но Санта уже пришёл!

— И, держу пари, он устал после развозки подарков, — возражаю я.

Я поднимаю ладонь, чтобы прикрыть глаза от яркой ёлочной гирлянды, из-за которой не спал всю ночь. В какой-то момент я выключил её, но топот ног Бриттани разбудил меня где-то между тремя и пятью часами, когда она снова её включила. Встать и выключить было слишком сложно.

Палец шевелится у меня в ухе. По спине пробегает дрожь. Я отмахиваюсь от её руки.

— Вставай, старик, — говорит Эмили надо мной.

Я поднимаю взгляд из-под скрещенных рук и вижу, как она сидит на подлокотнике дивана с дымящейся кофейной кружкой.

Я указываю пальцем.

— Это мне?

— С Рождеством! — говорит она.

Я сажусь и беру кружку в руки.

Справа от меня открывается коробка с диском. Я вижу, как Трейси кладёт в слот для стереосистемы, скорее всего, сборник «лучших рождественских хитов Billboard», и задвигает его обратно. Шестнадцать лет подряд мы слушали его каждое рождественское утро без перерыва.

— Папа, как думаешь, Мишель и Рокет смогут зайти? — спрашивает Бриттани.

Я чуть не поперхнулся воздухом. Голова Трейси резко поворачивается ко мне. Даже начало «White Christmas» Бинга Кросби не может сделать её лицо приятным. Трудно разобрать выражение её лица без очков, но, кажется, я вижу, как одна бровь вопросительно приподнимается. Когда вы вместе растите детей так долго, как мы, у вас формируется своего рода невысказанный родительский язык. Несколько лет назад я, возможно, и смог бы точно расшифровать её мысли. Теперь это выстрел вслепую.

Входная дверь хлопает, впуская в гостиную снежный холод, и Кэрол стучит ботинками по коврику. Толстый шарф натянут до ушей, а её шерстяное пальто покрыто пушистым снегом.

— Это мне кофе? — спрашивает она сквозь стучащие зубы, захлопывая за собой дверь и выхватывая кружку из моих рук.

Я моргаю, но слишком сонный, чтобы задавать вопросы.

— Эм, кофе ещё остался? — спрашиваю я, свесив ноги с дивана.

— Да, — отвечает Эмили, снова тыкая пальцем мне в ухо. Я шлепаю её.

— Папа, можно Мишель и Рокет зайдут к нам? — повторяет Бриттани.

Потираю лицо ладонью.

— Я услышал тебя и в первый раз, Бритт-Бритт. Дай мне кофе, а там посмотрим.

Беру очки со столика и моргаю, пытаясь избавиться от остатков сна, по пути на кухню. Слышу, как Трейси идёт следом, её домашние туфли шлёпают по линолеуму за моей спиной.

Смотрю в кухонное окно на спальню Мишель. Между нашими домами падает снежная завеса, поэтому трудно разглядеть, горит ли у неё лампа. Интересно, проснулась ли уже она и печет булочки с корицей?

Я шмыгаю носом и иду к шкафчику. Снимаю кружку, жестом указывая на Трейси, словно говоря: «Хочешь тоже?».