Странно видеть их рядом, ведь, если не считать цвета волос (у Трейси высокий светлый хвост, а у Мишель – каштановый) и цвета лица (у Трейси цвета слоновой кости, а у Мишель – почти оливковый), они похожи. Даже выглядят так, будто могли бы быть подругами. Как минимум, коллегами. Как две стороны одной медали.

Трейси берёт Мишель за руку и решительно жмёт её. Почти отрывисто.

— Это Мишель, — говорю я. — Она управляет соседней гостиницей.

— Она лучшая подруга папы, — вставляет Бриттани, машинально краснея и не замечая, что бросила в комнату гранату.

— Правда? — спрашивает Трейси, моргая на Мишель.

Мишель закатывает глаза с улыбкой.

— Он мне много помогает в гостинице.

— Похоже на Клиффа. Он что, заставил тебя подружиться с ним?

— На самом деле, это я его заставила, — деловым тоном отвечает Мишель.

Я невольно смеюсь. Это неправда, и мы оба это знаем, но я понимаю, что она делает.

Он не обуза, говорит она.

И, боже, я люблю её за это.

Трейси и Мишель, возможно, одинаково сильные женщины, но они, несомненно, разные.

У Мишель ровная осанка. Её вид непринуждённый. На ней не блейзер, как у Трейси. Мишель только в рубашке на пуговицах и джинсах, но это выглядит как-то приятнее. Собраная. А Трейси продолжает смотреть на неё ястребиным взглядом.

— Ну что, — Трейси хлопает в ладоши, — что новенького, семья? Чем мы займёмся?

Я не пропускаю слово семья, брошенное сюда, и ловлю косой взгляд, который Трейси бросает на Мишель.

Мне это не нравится. Ни капельки.

Бриттани пожимает плечами.

— Мы играем в снегу.

— Это весело, — говорит Трейси, подняв брови, но слова звучат слишком неестественно, а потом затихают.

Я не уверен, что она вообще умеет общаться со своими дочками. Эмили жаловалась на то, каким неловким был День Благодарения всю последующую неделю. Хотя я и не думал, что всё может быть настолько плохо.

Трейси снова смотрит на Мишель, переводя взгляд с её лица на чёрные туфли. Мы, наверное, стоим ближе, чем положено лучшим друзьям, и она замечает это с расстояния в милю. Но ни я, ни Мишель не двигаемся с места.

Глаза Трейси сужаются.

Что за чёрт?

Я выдавливаю из себя улыбку.

— Эй, как насчёт того чтобы поставить ёлку, а? Мы же ждали, когда приедет мама, правда?

— Да! Да, да, да! — ахнула Бриттани, вскочила и с радостным визгом побежала в гостиную.

Вчера я стащил с чердака дребезжащие коробки с украшениями. Чуть не уронил их с лестницы, но Эмили и Мишель успели меня поймать. Потом мы все четверо долго смеялись. Было уютно. Как дома.

Теперь, когда Трейси одарила нас широкой улыбкой и пошла за дочерью в гостиную, дом кажется неподвижным, как застывший воздух перед бурей. Эмили, глядя на меня и Мишель, приподнимает брови и выдыхает.

— Забавно, — саркастически шепчет она.

Я слабо улыбаюсь, и она тоже идёт в гостиную.

На кухне снова тихо.

— Так это и есть твоя бывшая, — объявляет Мишель.

Я торжественно киваю, пытаясь понять её реакцию, но она, кажется, совершенно невозмутима. Такая уверенная в себе. Я улыбаюсь. Конечно, она такая; она же Мишель. Но я также знаю, что она прячется за множеством стен.

— Она не так уж и плоха, — говорит Мишель.

— Не так уж, — соглашаюсь я. Вот только я всё время думаю о том взгляде, который она бросила на Мишель, и о том, как он мне не понравился.

— Это не будет проблемой.

Я ухмыляюсь Мишель.

— Правда?

— Мне приходилось иметь дело и с более строгими женщинами. Я более суровая женщина.

Я обнимаю Мишель за талию и прижимаю её к своему бедру. Провожу большим пальцем по её рёбрам и наклоняюсь, чтобы прикусить ей мочку уха. Она шипит, а затем разражается хриплым смехом. От её объятий мне сразу становится легче.

Её взгляд прикован к порогу, через который перешла Трейси. Может, она и не хочет, чтобы я думал, будто она застенчива, но я читаю Мишель как книгу.

Прижавшись лбом к её виску, я шепчу.

— Я тебе говорил, как сильно хочу сорвать эти штаны?

Я засовываю ладонь в её задний карман и сжимаю её ягодицу. Лёгкая улыбка скользит по её губам.

Вот так.

— Много раз, — шепчет она в ответ.

— Ах, я этого и боялся.

— Но ты можешь рассказать мне ещё раз, если хочешь.

— Давай я лучше покажу тебе позже? — бормочу я. — Может, расстегну их зубами, если повезёт.

Её шею пробирает дрожь. Я провожу по ней пальцем.

— Ты этого хочешь?

— Конечно, — дерзко отвечает она. Если бы она добавила слово идиот, оно бы идеально подошло.

Я провожу носом по её шее. Она откидывается назад, открываясь мне всё больше, пока я целую её скулы и ключицы. Чувствую, как она сглатывает.