Уголки её губ приподнимаются, но улыбка не затрагивает глаза.

—Спасибо, папа.

Мы с Мишель и Эмили лежим, рука об руку, на матрасе Мишель. Я смотрю в потолок типа «попкорн», пока вентилятор над нами медленно крутиться со свистящим звуком. Если я смотрю на него слишком долго, мне кажется что он застрял, как заедающая пластинка.

— Десять минут уже прошло? — бормочет Эмили.

Я смотрю на часы.

—У меня ещё семь.

— Прошло всего три минуты?

— Нет, две. Я не хотел, чтобы ты волновалась.

Мы втроём делаем глубокий вдох и медленно выдыхаем. Тишина в комнате заставляет моё сердце биться сильнее, пульсируя до самых пальцев.

Эмили облизывает губы.

— А что, если я… ну, ты понимаешь?

Она даже не может произнести слово «беременность». Помню, Трейси тоже не могла, когда показывала мне тест с двумя розовыми полосками. Мы оба были в растерянности. Я поднимаю руку над головой Эмили, накручивая её длинные светлые пряди на пальцы.

— Значит так и будет, — я уверяю её,— и всё будет хорошо.

— Ты не будешь злиться?

Она спрашивает меня об этом уже в пятидесятый раз, и в этот момент я фыркаю и смеюсь.

— Конечно, нет.

— А будешь злиться на Джоша?

Я тяжело выдыхаю. Джош – его булочка с начинкой – был бы не худшим вариантом для неё. Я почти улыбаюсь. Немногие смогли бы справиться с Эмили. Но он сможет.

— Нет, — отвечаю я. — Я не буду злиться на Джоша.

— Что случилось, когда вы узнали? Вы с мамой?

— Мы испугались, — признаюсь я. — А потом очень быстро стали счастливыми. Потому что это дало нам тебя.

Она стонет.

— Папа, я серьёзно.

— Я тоже.

Мишель переминается с ноги на ногу с другой стороны Эмили, прерывисто выдыхая. Интересно, нервничает ли она тоже.

— Мишель, ты когда-нибудь… проходила через это? — медленно спрашивает Эмили.

— Нет, — честно отвечает Мишель и тихонько смеётся. — В школе я была слишком зажатой, чтобы завести парня.

Эмили коротко и хихикает.

— Как будто. Держу пари, что ты трахалась.

— Вовсе нет. Ты бы видела моё выпускное платье. Очень пышное.

Они смеются вместе, и у меня тоже вырывается запоздалый смешок.

— Ты ходила на выпускной? — спрашивает Эмили. — Мне казалось, ты говорила, что не была в отношениях9.

— Не встречалась. Я ходила одна.

У меня сердце сжимается.

Интересно, какой была Мишель в школе? Я бы пригласил её на выпускной.

Всегда думал о том, что Эмили может забеременеть. Дело было не столько в самом поступке, сколько в том, что ей пришлось слишком быстро повзрослеть. Я не хочу этого для неё. Она моя маленькая девочка.

Когда она рассказала мне о своём первом парне, у меня внутри всё оборвалось и так и не вернулось на место. Я всегда думал, что рядом с ней будет Трейси, которая будет с ней сочувственно разговаривать. Но вместо этого есть Мишель, и то, как Эмили забавно смеётся, когда Мишель говорит, успокаивает мою душевную боль.

Когда смех утихает, Эмили громко сглатывает.

— А что, если мама узнает?

— Ну, — говорю я, выдыхая, — как только живот начнет расти, думаю, она всё поймёт.

Эмили стонет, словно это не входило в её список вариантов.

— Я совсем забыла еще и про этот живот.

— С тобой всё будет хорошо.

Затем, в долгой тишине, Эмили шепчет.

— А что, если я буду как мама?

Это предположение выворачивает наизнанку. Я застываю и вздыхаю. Долго. Размеренно. Восполняю нехватку слов.

— Твоя мама – замечательная женщина, — говорю я.

— Она меня не любит.

— Она любит тебя, — поправляю я.

— Мама ушла от нас.

— Она была здесь в этот самый момент шестнадцать лет назад, — говорю я, тыкая пальцем в матрас. — И она знала, что будет любить тебя независимо от того, как изменится её жизнь. Она любит тебя так, как ты даже не можешь представить. Жизнь сложная штука, Эм. У неё были мечты, и ей нужно было их осуществить. Но это не значит, что она любит тебя меньше.

Трейси сложная. Не без недостатков. Но она провела четырнадцать лет, лелея Эмили. Первый раз, когда она подбрасывала Эмили на руках – как её лицо озарилось счастьем — это воспоминание, к которому я хотел бы возвращаться бесчисленное количество раз. Было бы легко винить её за то, что она уехала, если бы я не знал, как сильно она обожает своих детей.

Её уход и наш развод были неизбежны. Мы поженились так рано, по независящим от нас причинам. Это было время, когда внезапные свадьбы были нормой, а не исключением.

Матрас прогибается, когда Мишель поднимает руку, находит мою и берёт мизинец в свою. У меня есть теория, что она читает мои мысли, и ей ещё предстоит доказать обратное.

— Интересно, буду ли я плохой матерью, — бормочет Эмили.

— Это невозможно, — говорю я.

— Мишель, тебе повезло, — говорит Эмили. — У тебя была Бёрди.

Мишель замирает. Я сжимаю её палец своим.