Но то, что было между нами, так и не исчезло. Не было никакого завершения, никакой враждебной ссоры, которая позволила бы мне нанести последний удар. Просто... всё закончилось, оставив после себя гниющую рану, из которой бактерии проникли в мою кровь и заразили моё сердце. Нет лекарства, которое могло бы вылечить это, нет антибиотика, достаточно сильного, чтобы излечить это. Не тогда, когда эта болезнь длится уже так долго. Слишком поздно. Слишком смертельно.

Несмотря на его прошлые поступки и мой гнев, я не могу отрицать, что он меня притягивает. Думаю, он не может с этим поделать не больше, чем я, но я не знаю, что с этим делать. Что это значит для него и моей сестры... или для будущего их отношений.

Я знаю только одно: это та грань, которую я никогда не переступлю. Даже если бы мы остались последними людьми на земле. Я никогда не причиню такой боли своей сестре и отказываюсь дать ему возможность снова причинить боль мне.

Горжусь своей убеждённостью, потому что, когда смотрю на мужчину, укравшего моё сердце, я не совсем уверена, что верю этим словам.

Я настолько погрузилась в прошлое, что даже не замечаю, что его взгляд по-прежнему прикован к моему телу. Пользуюсь моментом, чтобы впиться в него глазами, пока он меня разглядывает. Его тёмные волосы откинуты набок, и их длинная стрижка заставляет меня хотеть провести по ним пальцами. Изумрудные глаза яркие, практически светящиеся, они следят за каплями пота, стекающими по моей груди в декольте. Они столь же выразительны, сколь и загадочны, и я не могу не потеряться в них. Этот яркий лесной оттенок в контрасте с его загорелой оливковой кожей – смертельная комбинация. Добавьте к этому тело греческого бога, и любой простит мне влечение, которое я испытываю к жениху моей сестры.

Несмотря на то, что наша связь так же неконтролируема, как дыхание, это не уменьшает горечи, которую испытываю по отношению к нему. Это также не уменьшает мою вину за то, что я по-прежнему люблю его, несмотря ни на что. Секрет, который буду хранить от своей сестры до самой смерти.

Из раздумий меня выводит взгляд Нейта, задержавшийся на талии моего купальника. Я чувствую, как жар краски заливает мою кожу, выдавая моё внимание к нему. Его глаза перескакивают на мои, когда он замечает реакцию моего тела, он хмурит брови, как будто пытается понять, о чём я думаю.

—Тебе что-то нужно? — спрашиваю я с натянутой улыбкой. Слышу, как моя сестра фыркает с другой стороны. Она повернулась на бок и читает книгу, к счастью, не заметив тихого обмена репликами, который только что произошёл между нами.

Он улыбается, но его глаза остаются серьезными.

— Просто хотел поздороваться, Пип. Слышал, что мы скоро будем отдыхать вместе.

Я прищуриваю глаза.

— Если под отдыхом ты имеешь в виду, что я возьму тебя с собой, когда буду забирать свадебное платье твоей невесты? Тогда да. К сожалению, похоже, что так и будет.

Кэти оглядывается через плечо и сердито смотрит на меня. Она вставляет наушники, чтобы заглушить мои пассивно-агрессивные ответы. Это нормально. Я не могу ничего поделать с враждебностью, которую он вызывает во мне.

— Да ладно, Пип, — он глубоко вздыхает, его глаза наполняются болью.

Как он смеет так на меня смотреть? Как будто я причина его страданий. Он причинил мне боль. Он бросил меня. А потом появился почти через восемь лет с кольцом на пальце моей сестры.

— Эллисон, — поправляю я его, и в моём голосе слышится явная враждебность.

Он вздыхает.

— Думаю, будет весело. Мы сможем посмотреть достопримечательности...

— Нет. Никакого веселья. Никакого «мы». Никаких достопримечательностей. Мы заберём свадебное платье твоей невесты и вернёмся домой.

Он смотрит на меня с таким отчаянием, что это начинает разрушать стену, которую я возвела вокруг своего сердца.

— Я ненавижу это, — шепчет он. Боль в его голосе ослабляет мою злость, и я чувствую желание утешить его. Это инстинкт, которому я с трудом могу противостоять.

— Нам нужно поговорить, — он смотрит на Кэти и морщится. — В этой поездке нам просто нужно поговорить.

— О чём ты хочешь поговорить, Натаниэль?

Моё смягчение явно было недолгим.

— Я думаю, ты знаешь, что нам есть о чём поговорить, — говорит он, понижая голос, чтобы Кэти не услышала нас через свою музыку.

— Это разговор, который мы должны были провести шесть месяцев назад, когда я вошёл в дом твоей семьи. Восемь лет назад, когда я позволил тебе думать... когда позволил тебе уйти от меня.

— Разговаривать не о чем, Нейт. Что было, то прошло. Это в прошлом. Ты пошёл дальше.

— Я пошёл дальше? — переспрашивает он, вскидывая бровь, явно ошарашенный моим заявлением. Ошарашенный, но... удовлетворённый.

— Мы. Мы оба пошли дальше, — быстро поправляюсь я, пытаясь разгадать выражение его лица.

— Неужели, Пип? — саркастично спрашивает он. Его раздражение застает врасплох. За все те месяцы, что он снова появился в моей жизни, я не видела у него проявления настоящих эмоций. Так что, естественно, я не могу удержаться, чтобы не подлить масла в огонь.

— Элл...

— ПИП! Ты – Пип. А я – Нейт. И мне до чёртиков надоело об этом молчать.

Что ж... Кажется, я всё-таки доигралась.

Я вскакиваю на ноги, стоя так близко, что чувствую мятный запах его дыхания.