Подъезжаю к ресторану и паркую свою серебристую Honda Civic на пустом месте. Такая практичная, скучная машина. Вся моя жизнь пронизана прагматизмом. У меня практичная машина, практичная карьера, практичная личная жизнь. Или её отсутствие. Я никогда не делаю ничего, что заставляет меня чувствовать себя дикой и свободной. По крайней мере, с тех пор, как Нейт ушёл из моей жизни, унеся с собой первый и единственный раз, когда я чувствовала себя достаточно безопасно, чтобы быть собой. Его уход оказал долгосрочное влияние на мою жизнь. Я никогда не позволю себе поверить, что кто-то другой сможет обеспечить мне безопасность. Обещания теперь ничего для меня не значат.

Он сделал меня такой. Он отнял это у меня. Мои мечты о жизни, полной импульсивных решений и спонтанных путешествий, погибли, когда человек, который вдохновил меня на эти желания, преподнёс мне самый большой сюрприз из всех.

Он не любил меня.

По крайней мере, так думало моё шестнадцатилетнее сердце. Его поступки заставили меня поверить, что наша любовь была ложью, но с возрастом я поняла правду.

То, что было между нами, не могло быть выдумкой. Я не придумала вымышленную связь, соединившую наши сердца эмоциональной нитью, настолько сильной, что она бросала вызов разуму. Я не вынуждала нас быть вместе, чтобы противостоять давлению жестоких родителей и недостижимым ожиданиям. Мы были друг для друга спасательным кругом. Я поддерживала его, когда его одолевали мрачные мысли. Он поддерживал меня, когда я боялась засыпать по ночам. Тяжесть нашей жизни никогда не могла нас сломить, потому что мы были друг у друга, чтобы помочь нести её.

Это признание преследовало меня на протяжении многих лет, затмевая моё желание ненавидеть человека, который причинил мне боль. Эта ненависть сменилась осознанием того, что я тоже подвела его. Я была единственным человеком, которому он позволял увидеть настоящего Нейта за маской. Но в тот момент, когда он надел эту маску для меня, я без раздумий поверила в его маскировку. Я должна была бороться за него так, как никто другой. Вместо этого его обидные поступки заставили меня сбежать. Я пыталась убедить себя, что поступила так, как было лучше для меня, но последние шесть месяцев только доказали, что то, что нас связывало, никогда не исчезало.

Слеза скатывается по моей щеке, когда я иду к ресторану. Я даже не заметила, что плачу, и, конечно, не взяла с собой запасную тушь. Если кто-нибудь спросит, я скажу, что это из-за аллергии. Открыв дверь ресторана, я вижу Кэти, машущую мне рукой со своего столика. Она встаёт, чтобы встретить меня на полпути.

Ну вот, началось.

— Привет, Элс! Ты так хорошо выглядишь. Есть какой-то особый повод? — говорит она, понижая голос и подмигивая мне, когда возвращается на своё место.

— Ты помнишь Дими, да? Дими, моя сестра Элли. Думаю, вы уже несколько раз встречались.

Димитрий встаёт со своего места и отодвигает мне стул. Он пахнет приятно. Очень приятно.

— Конечно. Я не смог бы забыть, даже если бы захотел, — говорит он, искренне улыбаясь мне. Беря меня за руку, он помогает сесть. Я улыбаюсь в ответ и благодарю его.

У нас круглый стол, и я сижу между Нейтом и Димитрием – конечно же, я сижу между ними. Мне нужно достать телефон и записаться на массаж, потому что я уже знаю, что это будет напряжённый вечер.

— Ты прекрасно выглядишь, — Димитрий наклоняется, чтобы шепнуть мне на ухо, прежде чем снова сесть на своё место.

Я не могу сдержать румянец, который поднимается по моей шее и окрашивает мои щеки.

— Спасибо. Это мило с твоей стороны, — сказала я, а потом вздрогнула от звука стекла, ударившегося о стол. Я поднимаю глаза и вижу, как Кэти в шоке смотрит на Нейта.

— Нейтан, что это было? — упрекает она.

— Извини. Скользкий ... стакан выскользнул, — бурчит он, глядя прямо на меня.

Я прочищаю горло.

— Нейтан. Я как раз собиралась поздороваться. Не нужно устраивать сцену, — шучу я, надеясь разрядить неловкую напряжённость.

— Пип, — отвечает он, бросая мне вызов.

— Пип? — спрашивает Димитрий.

— Теперь, когда ты об этом упомянул, я хотела спросить об этом. Почему ты называешь её Пип? Я часто слышала это с тех пор, как мы вернулись домой, — спрашивает Кэти, добавляя ещё несколько кусочков в свою головоломку.

Нейт медленно переводит взгляд обратно на Кэти.

— Это было моё прозвище для неё в старшей школе. Пипсквик.

Она тихонько смеётся.

— Ну, неудивительно, что она отказывается с тобой общаться. Какое ужасное прозвище. Прости, что усомнилась в твоих чувствах, Элс, — говорит она, всё ещё хихикая. Это фальшиво. Её смех, подтрунивание. Она складывает кусочки и формирует картину в своей голове.

— Думаю, если бы я знал тебя в школе, у меня было бы для тебя совсем другое прозвище, — поддразнивает Димитрий, улыбаясь доброй улыбкой, от которой морщинки на его глазах сжимаются.

— Да? Как бы ты меня называл? — спрашиваю я чувственным голосом, пытаясь ответить ему тем же.