Я этого не заслуживаю. Я именно такой, каким он меня описывает. Посмотрите на меня, чёрт возьми! Я смотрю на себя в зеркало в ванной. Жалкий. Слабый. Бесполезный. Я слышал это всю свою жизнь, и теперь наконец-то вижу это. Она заслуживает лучшего. Я заслуживаю меньшего.

Я не сильный. Я не достоин такой, как она. Выпускаю рыдание, которое сдерживал месяцами, освобождая все эмоции, которые с трудом скрывал. Позволяю ненависти и гневу захлестнуть меня. Позволяю депрессии проникнуть глубоко в кости. Это освобождает. Это больно. Это даёт мне смелость, которую я не мог найти до сих пор. Смелость сделать следующий шаг.

Безнадежность.

Вот что я чувствую.

Закрываю дверь ванной и запираю замок. Открываю аптечку и вынимаю бутылочку Ксанакса3, которую украл у матери. Бутылочку, на которую я смотрел каждый день в течение последних шести месяцев.

До неё.

Игнорирую эту мысль и откручиваю крышку. Высыпаю содержимое в дрожащую руку и глубоко вдыхаю, позволяя слезам течь по щекам. Солёная жидкость обжигает ссадины на моей коже. Но это хорошая боль, потому что я знаю, что она скоро закончится. Я закрываю глаза и выдыхаю воздух, который задерживал.

Меня охватывает внезапная волна страха.

Я не хочу этого делать.

Мне нужна причина, чтобы остаться.

Дайте мне, блять, причину, чтобы остаться.

Ничего. Никаких знаков от высших сил, говорящих мне, что я нужен здесь, что меня здесь хотят. Смотрю на белые таблетки в руке, отгоняя страх. Теперь все будет хорошо. Поднимаю руку ко рту, готов оставить боль позади.

В дверь ванной доносится тихий стук.

— Нейт, малыш? Это... это я.

ГЛАВА 10

ЭЛЛИ (НАСТОЯЩЕЕ)

Ветер развевает мои каштановые волосы, пока я наблюдаю за проплывающими мимо паромами в гавани. Пластиковый садовый стул, на котором я сижу, впивается в заднюю часть моих бёдер, а мои шелковистые фиолетовые пижамные шорты не смягчают острые края. Я смотрю на вмятины, оставшиеся на моей коже, и нажимаю на них немного сильнее. Боль здесь гораздо более желанна, чем я.

Я сижу на балконе Кэти, пока она изо всех сил старается избегать меня в доме. Прошло шесть дней с тех пор, как мы так неудачно пообщались за ужином. Когда мы вернулись к нашему столу, неловкое молчание омрачило остаток вечера. Димитрий не пригласил меня на свидание в конце вечера. На самом деле, он едва ли взглянул на меня снова.

Кэти с тех пор со мной не разговаривает, но я провожу ночь здесь, чтобы ей не пришлось утром ехать ко мне домой. Она отвезёт меня и Нейта в аэропорт.

Забрать ее свадебное платье.

Не могу поверить, что иду на это. Мне следовало отказаться от этой поездки и рассказать Кэти всю правду. Чувство вины съедает меня. Просто не понимаю, не понимаю его намерений. Со стороны они всегда казались счастливыми, пусть и немного поверхностными. Возможно, для других это и не так, но я знаю настоящего Нейта, и эта адаптация не была той версией себя, которую он видел как взрослый.

Должно быть, в этом есть что-то ещё. Я знаю, что моя сестра любит Нейта, настолько, что у меня даже закипает зависть. Но динамика их отношений не имеет смысла. Они были вместе полтора года, прежде чем я его встретила. Я помню тревогу в его глазах, искреннее потрясение, которое указывало на то, что он даже никогда не видел фотографии сестры своей невесты. Мои родители тоже не встречались с ним до того дня. Разве ему было всё равно, что он не знал ничего о семье, в которую он вступал? Разве она не задавала вопросов? Что-то здесь не так.

Я знаю свою сестру лучше, чем кто-либо, и эти действия не соответствуют её ценностям. Может быть, наша семья не важна для неё, но я важна. Я не понимаю, почему она даже не рассказала ему обо мне. Как Нейт мог смотреть на неё и не видеть меня? Даже несмотря на разных отцов, между нами сильное сходство. У нас может быть разная фамилия, но мы сёстры во всех важных отношениях.

Кэти – дочь моей мамы от предыдущего брака. Её отец, Майкл, был морским пехотинцем, который не вернулся домой после службы за границей. Мама узнала, что беременна, вскоре после его смерти. Она страдала от сильной депрессии, потеря любимого человека сильно повлияла на её здоровье. Она не могла представить, как будет растить его ребёнка без него, поэтому вскоре после того, как узнала о беременности, записалась на аборт. По дороге в клинику она попала в небольшую аварию. Мой отец сбил её на светофоре и сразу узнал её. Оказалось, что мой отец служил вместе с Майклом и был с ним в ночь его смерти.

Моя мама называет их встречу божественным вмешательством.

Мы называем их союз травматическим кошмаром.