К глазам подступили слёзы, и я сдалась. Обмакнув пальцы в тягучее, небесно-синее лекарство, снова прошлась вдоль позвоночника мужчины. В комнате сильнее запахло иглоцветом – этот аромат был холодным, как ледник, но он смешивался с густым, лихорадочным жаром мужского тела и обретал чарующие нотки восточных благовоний. У меня на миг закружилась голова – казалось, этот дурман проникает прямо в кровь, вымывая последние остатки профессиональной отстранённости.

«Тогда понятно, почему меня одолевают эротические фантазии».

Чтобы отвлечься от будоражащего воображение мужского тела, я смотрела на кисти балдахина, которые едва заметно раскачивались от сквозняка, обращала внимание на блеск лакированных столбов огромной кровати. Но ничего не помогало. Тени вокруг казались плотными, как бархат, и только мы двое были живым, пульсирующим центром этой застывшей тьмы.

Сражаясь с собой, я методично втирала остатки эликсира, чувствуя, как мои собственные руки тяжелеют от усталости. Ладонь скользнула ниже, к самому основанию позвоночника, и я на мгновение задержала дыхание. Эдриан едва слышно застонал – не от боли, а от того глубокого расслабления, которое наступает, когда отпускает многомесячная пытка.

От этого звука у меня перехватило дыхание. Прикусив губу, я продолжала массаж, пока камин окончательно не погас, оставив нас в полной темноте, где существовали только запах лечебных трав и тепло его кожи под моими пальцами.

Сон сморил внезапно. Усталость последних дней и одурманивающий запах иглоцвета сделали своё дело – я просто прикорнула рядом, на самом краю огромной кровати, так и не решившись уйти.

Разбудил меня резкий, ледяной всплеск. Холодная вода обожгла лицо, попала в рот и нос, заставляя судорожно вдохнуть и закашляться. Первое, что осознала – я лежу на боку, а мощная, тяжёлая рука Эдриана по-хозяйски покоится на моём бедре, собственнически притягивая к себе. Мокрая ночная сорочка неприятно липла к коже, а за окном заливисто щебетали птицы, празднуя начало нового дня.

– Ах ты, бесстыжая корова! – шипение, полное ненависти, полоснуло по ушам резче громкого визга.

Я вытерла лицо и подняла взгляд. Над кроватью, освещённая ярким утренним солнцем, возвышалась Изольда. Её холёное лицо было перекошено от ярости, в руке она сжимала пустой стеклянный стакан, а по подолу её роскошного розового платья расплывались тёмные пятна от брызг.

Глава 16. Лингвистический нокаут

Эдриан проснулся мгновенно – так просыпается хищник, почуявший чужака. Я почувствовала, как его ладонь, лежавшая на мне, не дрогнула, а напротив – уверенно сжала моё бедро, удерживая на месте.

Пока я откашливалась, освобождая дыхательные проходы от жидкости, генерал не вскочил (он и не мог), лишь медленно приподнялся на локтях. Но в его взгляде, обращённом на Изольду, не было ни капли оправдания или стыда. Только ледяное, бездонное презрение, от которого воздух в комнате, казалось, остыл на несколько градусов.

– Ты не осознаёшь, где находишься, Изольда? – голос Эдриана прозвучал низко, с пугающей хрипотцой. В нём слышался скрежет стали о камень. – Ты в моей спальне. И ты только что напала на моего врача во время лечебной процедуры.

Изольда поперхнулась после его слов, её рука со стаканом задрожала.

– Процедуры?! Эдриан, она лежала в твоих объятиях! Ты изменил мне с этой жирной...

– Вон, – не повышая тона, перебил генерал.

Это «вон» ударило по ушам сильнее, чем выстрел из пушки. Эдриан смотрел на Изольду в упор, и в его глазах сейчас полыхали опасные золотистые искры – мужчина явно не был в духе.

Я почувствовала, как пальцы Эдриана ещё сильнее впились в моё бедро, а его грудная клетка заходила ходуном от едва сдерживаемого рыка. Воздух в спальне, наполненный ароматами остывшего камина и пряного иглоцвета, буквально заискрил от его гнева.

– Эдриан, потише, – я положила свою ладонь поверх его окаменевших от напряжения пальцев, надеясь, что на моём бедре не отпечатается мужская пятерня. – Гипертензия и резкий выброс адреналина сейчас – наши злейшие враги. Вы же не хотите, чтобы все ночные достижения по декомпрессии мышц пошли прахом из-за невоспитанности вашей невесты?

Генерал медленно выдохнул, и я ощутила, как его жаркое дыхание коснулось моей мокрой шеи. Золотистые искры в его глазах чуть притухли, но рука с моего бедра так и не исчезла.

Изольда же хватала ртом воздух, мгновенно вскипятившись от ярости:

– Невоспитанности? Ты… Подстилка! Твой язык так же безобразен, как и твои формы!

Решительно отодвинув руку Эдриана, я поднялась. Мокрая сорочка неприятно липла к животу и бёдрам, холодные капли стекали по позвоночнику, но я не позволила себе поёжиться. Меховая шкура горного волка под босыми ногами казалась такой же враждебно-колючей, как и Изольда. Но когда меня останавливал чей-то дрянной характер, когда дело касалось предписанного мной протокола лечения?

Я сделала шаг вперёд, ворвавшись в столб солнечного света, где бешено плясали пылинки, и замерла на расстоянии вытянутой руки от Изольды.