Ложечка с «адским топливом» коснулась губ Эдриана. Он глотнул, и в ту же секунду его тело выгнулось дугой. Золотистая магия, подхлестнутая жгучим перцем, буквально взорвалась внутри него. Багровый туман во взгляде лопнул, как гнилой мыльный пузырь. Из ушей повалил уже вполне отчётливый пар, а воздух вокруг кресла нагрелся так, что у меня закурчавились волосы на висках.

В этот момент дверь в гостиную распахнулась с таким грохотом, будто её вынесли тараном. На пороге стояла Изольда.

Вид у «нежной лилии» был, мягко говоря, не презентабельный. Лицо приобрело нездоровый серовато-зелёный оттенок, фата съехала на лоб, а руку она судорожно прижимала к животу.

– Ты... ты! – прохрипела она, тыча в меня пальцем, на котором всё ещё пульсировало кольцо. – Ведьма! Что ты... О-о-ох!

Её согнуло пополам прямо на входе. Судя по характерному урчанию, доносящемуся из её недр, «первый кусочек счастья» вошёл в активную фазу переговоров с кишечником.

– Я – целитель! – гордо выпрямилась я, незаметно пряча баночку вазелина в кулаке. – И я вижу, леди, что вам дурно. Какая жалость, неужели предсвадебное волнение?

Эдриан за моей спиной издал звук, похожий на рычание просыпающегося вулкана. Багровое сияние кольца на руке Изольды вспыхнуло в последний раз, пытаясь удержать контроль, но куда там! Когда у тебя внутри происходит тектонический сдвиг, магическая концентрация летит к чертям.

– Уйди... с дороги... – простонала Изольда, пытаясь прорваться мимо меня в сторону коридора, где находилась заветная дверь с защёлкой.

– Позвольте, помогу! – с готовностью воскликнула я, шагая наперерез. – Вы же едва держитесь на ногах!

Я перехватила её за кисть. Пальцы, густо смазанные вазелином, скользнули по её холодной коже. Изольда даже не поняла, что произошло – её сейчас волновали гораздо более приземлённые и давящие материи.

– Пусти, жирная... ко... а-а-а! – она не договорила, потому что её организм выдал предупредительный залп.

Я крепко сжала её безымянный палец и с лёгкостью, которой позавидовал бы любой карманник с одесского привоза, стянула кольцо. Массивная золотая печатка с мутным рубином соскользнула в мою ладонь, как по маслу. Ну, технически, по вазелину.

В ту же секунду в комнате будто выключили душную лампу. Тяжёлое багровое марево исчезло.

– Марина? – голос Эдриана прозвучал низко, хрипло, но это был его голос. Свободный. И очень, очень злой.