– Я всё знаю, Шпитс, – голос Изольды так и сочился ядом. – Те десять золотых, которые «ушли» на ремонт крыши конюшен... странным образом осели в вашем сундуке под кроватью…

– Госпожа, я... – голос экономки дрожал и срывался. – Я всё верну...

– Вернёшь? – Изольда издевательски рассмеялась. – О нет, дорогая. Ты сделаешь кое-что получше. Ты поможешь мне выжить эту жирную корову из замка. Эта наглая целительница суёт свой длинный нос куда не следует, лечит то, что не положено… В смысле, она слишком часто крутится вокруг моего жениха. Ты обеспечишь ей «случайное» падение с лестницы, или Эдриан узнает, куда уплывают его деньги.

Я прислонилась лбом к холодной каменной стене. Ну зашибись. Мало было вынужденной диеты из-за того, что экономка вместо мяса купила протухшее сало, так ещё и промышленный шантаж с подстрекательством к покушению.

«Жирная корова», значит? Ну-ну. Посмотрим, как запоёт эта «нежная лилия», когда я применю против неё своё самое страшное оружие – здравый смысл и… рецепт слабительного с отсроченным действием.

Впрочем, стоять и ждать, пока они договорятся до способа моей утилизации, было не в моём стиле. Я поправила фартук, набрала в груди побольше воздуха и с грохотом распахнула дверь.

– Дамы! – пропела я, лучезарно улыбаясь ошарашенной экономке и побелевшей Изольде. – У меня тут возникла парочка вопросов по поводу зоологии в мучных изделиях и дефицита честности в отдельно взятых сундуках. Шпитс, несите книгу учёта, будем считать, сколько золотых стоят ваши нервы и репутация леди де ла Валль!

____________

Светлана Коршунова, Vera, Irene, Оксана Дорошенко, Nina, Лика, Ol Kro, Olga Shamonina, Татьяна Виноградова, Вика, благодарю от всего сердца! Каждая награда – это мощный заряд уверенности. А ваши комментарии и внимание превращают обычный текст в нашу общую историю❤️❤️❤️

Глава 19. Дебет и кредит непогрешимой бухгалтерии

Первой в себя пришла подстрекательница и шантажистка.

— Как ты смеешь врываться... — начала Изольда, пытаясь включить режим «великой герцогини», но я просто выставила вперёд ладонь.

— Цыц, Ваше Благородие. У взрослых девочек разговор о налогах и дебете с кредитом. Идите лучше поправьте корону. А то она у вас на бок съехала от усердного шипения.

Я развернулась к экономке, которая за это время успела трансформироваться из сообщницы шантажистки в «оскорблённую добродетель». Глаза на мокром месте, подбородок дрожит — Станиславский бы не выдержал и пошёл за валидолом.

— Вы... вы всё не так поняли! — запричитала Шпитс, прижимая к груди пухлую книгу учёта, будто это был единственный выживший младенец в пожаре. Захлёбываясь крокодильими слезами, она пролепетала: — Те десять золотых... я их взяла в долг! Моему троюродному племяннику срочно потребовалась дорогостоящая операция… Его… корова лягнула! Столичный целитель собирал кость ноги по кусочкам… А Брут… Святой человек! Починил крышу конюшни старыми досками и молитвой. Генерал даже не заметил!

— Племянник и корова? — иронично хмыкнула я. — Оригинально. В моём мире обычно ссылаются на похороны любимого хомячка.

Решительно подошла и вырвала книгу, которую экономка постоянно таскала с собой, у неё из рук.

— Ну-ка, глянем повнимательнее на вашу «непогрешимую бухгалтерию».

Шпитс попыталась вцепиться в обложку, но куда ей против женщины, которая двенадцать лет заполняла журналы учёта препаратов под надзором СЭС и главврача с хроническим ПМС. Мой глаз был намётан так, что я видела расхождения в цифрах ещё до того, как открывала страницу.

— Так-так-так, — я уселась в кресло, положив потрёпанный фолиант на колени. — Раздел «Закупка провизии». Грюль говорил, что муку привезли вчера. Здесь записано: «Мука высшего сорта, поставщик лавочник Пшенч, цена за три мешка — один золотой». А в амбаре один мешок, дорогая госпожа Шпитс, и в нём сидит чёрный десант долгоносиков и пыль с дорог. Такая мука стоит два медяка в базарный день, и то если покупатель — ваш слепой дедушка. Должно быть, вы сговорились с неким Сэмом, покупая просроченную продукцию? Он ставит печать в книгу учёта, а разницу вы делите пополам?

— Это... это рыночные колебания! — в панике взвизгнула экономка и гордо выпрямилась. — Я всю жизнь положила на этот замок! Каждую выбоину знаю в лицо!

— Ага, и каждую золотую монету зовёте по имени, — я перелистнула страницу. — «Ремонт парадного крыльца — пять золотых». Помнится, вчера я об это крыльцо чуть зубы не выбила, потому что там ступенька держится на честном слове. Где деньги, Зин? То есть, Шпитс?

— Материал подорожал! Дерево нынче в дефиците! — она начала активно потеть, а Изольда у окна делала вид, что очень заинтересована пейзажем, хотя по её спине было видно — леди прикидывает пути отхода через камин.

Я продолжала листать. Мой врачебный опыт подсказывал: если в истории болезни пациента написано «здоров», а у него пульс ноль и кожа цвета асфальта — значит, кто-то тут врёт. Здесь было то же самое. Цифры плясали канкан.