Минуту постояла у двери спальни генерала, прислушиваясь к тяжёлой тишине внутри. Подняла руку для стука, но замерла, не решаясь это сделать. Мой опыт работы в крупной клинике шептал: когда «большой начальник» в ярости, лучшая терапия – это тишина и отсутствие свидетелей его слабости. Мужчины вроде Эдриана вар Кросса, в которых спит раненый дракон, не терпят жалости, даже если она завёрнута в красивую обёртку с бантиком.

– Пусть остынет, – тихо выдохнула я и развернулась, слыша, как подошвы моих тяжёлых туфель скрипнули на деревянных половицах коридора.

Вернувшись в свою комнату, плотно закрыла дверь и, прислушавшись к интуиции, дополнительно задвинула железный засов. К нам приехали весьма неприятные гости, от которых лучше скрывать свои тайны. Так, на всякий случай...

– Пора заняться делом, – хлопнула в ладоши.

На дубовом столе, рассохшемся от времени, стоял импровизированный лабораторный набор. Солнечный луч, пробившийся сквозь узкое стрельчатое окно, подсвечивал мутные колбы и золотил бок медной ступки. За окном пронзительно закричала птица, которую кто-то вспугнул, и тут же послышался глухой стук копыт во дворе – слуги уводили лошадей столичной «фифы» де ла Валль в конюшню.

Я разложила перед собой синие, мясистые лепестки иглоцвета. Задача была проста и одновременно чертовски сложна с точки зрения химии: нужно извлечь алкалоид, купирующий боль, но не задеть ядовитую смолу. В моём мире я бы просто взяла нужную ампулу. Здесь же простых путей не было…

Подхватив тяжёлый пестик, приступила к работе. Тук. Тук. Тук. Медь глухо отозывалась на удары. Я тщательно растирала лепестки в кашицу, добавляя по каплям крепкий очищенный спирт, который вытребовала у Брута под предлогом дезинфекции.

Резкий запах смешался с приторно-сладким, дурманящим ароматом раздавленных цветов. Плечи ныли, а корсет платья нещадно давил на рёбра, заставляя дышать часто и поверхностно. На лбу выступила испарина, по щекам покатились капельки пота.

– Фух! – выдохнула с облегчением, когда кашица превратилась в однородную массу.

Затем соорудила фильтр. Взяла кусок тончайшего льна, который было непросто выцарапать из рук госпожи Шпитс. Стоила ткань недёшево и обычно шла на воротнички, чтобы слуги выглядели чистыми и аккуратными. Сложила добычу в четыре слоя и аккуратно вылила туда кашицу. Темно-синяя, почти чёрная жидкость начала медленно, капля за каплей, падать в фаянсовую миску.

Кап. Кап. Звук падения капель в тишине комнаты казался оглушительным. Я смотрела на этот процесс, и в голове сами собой всплывали таблицы из учебника по фармакологии. Если я ошибусь с концентрацией, генерал не просто уснёт, его сердце может остановиться.

При мысли об Эдриане стало трудно сосредоточиться. Казалось, я до сих пор ощущала его запах – не парфюм, а аромат разогретого железа, дыма и сухой соли. Странный запах, но приятный. Такой… драконий! Пальцы, перепачканные синим соком, дрогнули, потому что некстати вспомнилось, как стальные мышцы пресса Эдриана подрагивали под моей рукой во время гимнастики. Твёрдые, горячие, как камни, пролежавшие весь день на солнце.

Эмоционально меня болтало, как школьницу: от холодного рассудка врача до какого-то глухого, бабьего сочувствия сильному мужчине, которого пытаются окрутить кольцами и обязательствами.

– Марина, держи себя в руках, – строго шепнула себе, вытирая пот со лба тыльной стороной ладони. – Ты здесь ради лечения, а не ради романтики с чешуйчатыми.

Я закончила фильтрацию, когда тени от тяжёлых портьер на стенах стали длинными. Жидкость в миске стала прозрачно-голубой. Теперь нужно было выпарить лишнее на свече. Самый ответственный процесс.

Держа медную чашу над свечой, я прислушалась к тишине, воцарившейся в доме. Даже Грета, обожающая напевать во время работы, примолкла. Я знала – это затишье перед бурей. Генерал вар Кросс не из тех, кто прощает предательство, но по какой-то причине он вынужден терпеть Изольду. Как ни обманывала себя, меня всё сильнее распирало от любопытства: что же это за кольцо? И от тревоги за пациента.

– Готово! – выдохнула я, убирая чашу с пламени.

Перелила в прозрачную баночку и посмотрела через неё на свет свечи. Жидкость стала небесно-синей и тягучей, как мёд. Отличная консистенция для массажа! Сверившись с записями в потрёпанной тетрадке, я довольно улыбнулась.

– Получилось то, что нужно. Дело за малым – провести процедуру.

Руки так и чесались испробовать новое лекарство на пациенте. Вдруг генералу сразу станет лучше? С превеликим сомнением покосившись на дверь, я нерешительно пробормотала:

– Сейчас к нему лучше не соваться, но…

И всё же не выдержала. Накинула на плечи шерстяную шаль – к вечеру в каменных стенах всегда становилось зябко – и, подхватив баночку с новым лекарством, выскользнула в пустой коридор. Почему-то к спальне мужчины я шла на цыпочках, будто пробиралась тайком к любовнику. Эта мысль вызвала мечтательную улыбку, которую я тут же согнала с лица и, прокашлявшись, пошла обычным шагом.