— Даже не начинай, — бурчит он. — Тебе нужно отдохнуть.

— Мне нужен ты.

— Я уже твой, Красавица.

— Правда? — выдыхаю я, пьяная от любви, вымотанная, переполненная блаженством и всё равно жаждущая большего.

— Реально во всех, блядь, смыслах, — твердо отвечает он.

— Когда ты понял, что любишь меня? — спрашиваю я.

— Я понял, что между нами что-то происходит, уже в первый час знакомства.

— Я тоже.

— Девушка, с которой я познакомился в баре, была совсем не той самоуверенной стервой, что мелькнула у меня в телефоне.

Я приподнимаю бровь.

— Это тоже была я.

— Да, но она так и не появилась, — он обхватывает ладонью мою щеку. — А вместо нее пришла вот эта версия. Та, что искала то же самое, что и я.

— Что именно?

— Такую любовь, которая бросает вызов здравому смыслу, перекрывает любую логику и не подается контролю.

— У нас она есть.

— Есть. И самое лучшее — мне не пришлось хотеть быть тем самым мужчиной для тебя. Я уже им был.

— То есть ты хочешь сказать, что это судьба?

— Может, немного, — признает он, убирая мокрые пряди с моего лица, — и всё остальное, что притягивает двух людей друг к другу.

Я не могу сдержать улыбку.

— Осторожно. Ты начинаешь говорить, как твоя суеверная мама.

— Я, может, и не особо в это верю, но мне в ней это нравится. И кое-что я от нее унаследовал.

— Например?

— Иногда я становлюсь иррациональным из-за эмоций. Моя мама такая же, была такой всю жизнь. Вместо того чтобы пытаться себя переделать, она нашла человека, который принимает и любит ее именно за это. И благодаря этому она расцвела.

Он выдыхает, берет шампунь и выдавливает его на ладонь, проводя по волосам. Потом я перехватываю инициативу, впиваясь ногтями в его кожу головы.

— А что ты унаследовал от отца?

— Характер, — признается он. — И именно с этим сложнее всего.

— Ты его боишься?

— Обычно — нет. Но мой отец боится. Он думает, что я могу сделать что-то, чего потом не смогу исправить.

Он смотрит на меня.

— А если честно… когда дело касается тебя, я боюсь и сам.

Он останавливает мои руки.

— Я бы никогда не причинил…

— Господи, Истон, даже не заканчивай, — я подаюсь ближе, добиваясь, чтобы он точно меня услышал, пока смывает шампунь. — Безусловно, — напоминаю я. — Я люблю тебя всего, — шепчу я на вдохе, — я правда, правда, черт возьми, люблю тебя и буду любить, что бы ни случилось. Я справлюсь с твоим плохим настроением, — смеюсь я. — Я познакомилась с тобой, когда ты был не в духе.

— Отлично, — тихо говорит он. — Потому что ты обещала мне.

Я прикусываю губу.

— Тогда не позволяй тому, что я сейчас скажу, испортить тебе настроение, ладно?

Он тяжело вздыхает.

— Говори.

— Я девочка с планом, ты это знаешь. Поэтому, когда мы завтра выйдем за эту дверь и после того, как столкнемся с теми последствиями, которые нас ждут, — что дальше? Ну… куда мы пойдем?

— Зависит от…

— От чего?

— От того, чего хочешь ты.

Он запрокидывает голову, смывая кондиционер, но не отводит от меня взгляд.

— Ты же понимаешь, что, когда мы отсюда уедем, наступит реальность.

— Я и есть, блядь, реальность, — бросает он. — Мы только что поженились.

— Я знаю, — огрызаюсь в ответ. — Но ты, черт возьми, рок-звезда, а я журналистка. И мы даже не живем в одном штате.

Он выключает воду, поворачиваясь ко мне спиной, и я обхватываю его за плечи, когда он резко выдыхает.

— Я собирался поговорить с тобой обо всем этом завтра утром.

— Не злись. Я просто хочу всё понять и разложить по полочкам.

— Я знаю. И я не злюсь, — легко уступает он, беря полотенце и бросая на меня взгляд. — Скажи, чего ты хочешь, и будем отталкиваться от этого.

— Газета — это наследие, которое я хочу сохранить. Я не могу просто взять и бросить ее.

— Это действительно то, чего ты хочешь?

— Да. Папа всегда давал мне возможность пойти своим путем, но мне нравится в ней всё.

— Тогда так и будет, — спокойно говорит он. — Я не жду, что ты будешь мотаться со мной по всему миру, Натали. Нам будет непросто, когда придется быть порознь, но я вырос в этой среде и с самого начала знал, чего делать не стоит. Поэтому я позаботился о том, чтобы не подписывать контракт с лейблом и владеть своей музыкой самому — и распространять ее самому. Я никогда не буду чьей-то гребаной собачкой на поводке, и это дает мне свободу, которой у многих просто нет. Я всё так выстроил сам: гастролирую, когда хочу, и делаю паузы, когда хочу. А значит, я привязан только к тем датам тура, которые устанавливаю сам.

— Хорошо.

Он оборачивает полотенце вокруг талии, а мое забирает из моих рук и начинает мягко промакивать мою кожу. Я наслаждаюсь его вниманием; он наклоняется, и я обхватываю его за плечи, когда он поднимает на меня взгляд.