Удовольствие постепенно сходит на нет, и дискомфорт снова дает о себе знать, когда он осторожно выходит из меня, мягко обводя пальцами мою задницу, прежде чем рухнуть на спину на пуфе. Он смотрит на меня, грудь ходит ходуном, и тянет меня к себе, укладывая верхнюю часть моего тела на себя, целуя так, словно я воздух, без которого он не может дышать.

Отстранившись, он дарит мне дьявольскую улыбку.

— Это было охрененно, детка.

Я киваю, незаметно проводя рукой по бедру и чувствуя обильную влагу, прежде чем осторожно вытереть ладонь о полотенце подо мной.

— Включишь душ? — прошу я.

Истон кивает, целует меня в губы и, поворачиваясь, дарит мне потрясающий вид на свою голую задницу.

Последние тридцать часов стали самыми счастливыми в моей жизни. Особенно последние несколько. Чувствуя себя грязной и одновременно опьяненной блаженством, этим нескончаемым подъемом, который, кажется, подпитывает нас обоих, я украдкой вытираюсь между ног, пока он настраивает температуру воды. Не в силах перестать думать о том, что только что произошло, я всё-таки спрашиваю:

— Откуда ты знаешь все эти места на моем теле?

Он бросает на меня ухмылку через плечо, пока из душа поднимается пар, а темные волосы падают ему на лоб. Я делаю мысленный снимок.

— Я сделал это своей целью. А теперь это моя работа.

— Печально, но о некоторых из этих мест я и сама не знала, — говорю я и слегка кусаю его за плечо.

Мы и раньше были смелыми, но наш медовый месяц стал самым грязным приключением в нашей жизни.

Так и должно быть.

Как и Истон, я отказываюсь позволить, чему бы то ни было — людям, обстоятельствам или даже мыслям — отнять у нас счастье первого дня брака. С тех пор как мы договорились выключить телефоны еще до приезда сюда, мы просто не замечаем катастрофу, которая ждет нас за дверью. Но чем дольше мы откладываем этот разговор и прячемся в нашем коконе, тем сильнее нарастает тревога. У этого спокойствия есть срок, и, увы, он истекает уже завтра. Мне нужен хоть какой-то план, чтобы чувствовать себя в безопасности. И всё же я не хочу поднимать эту тему прямо сейчас. Я хочу растянуть каждую секунду этого момента, на который мы имеем право, как молодожены.

— Как ты себя чувствуешь? — спрашивает он, заходя в душ и притягивая меня под струи воды.

Тело ватное, как желе. Всё, на что меня хватает, — кивнуть, уступая накатившей усталости. Пара секунд под водой, и в голове снова прокручивается наш последний эпизод. Я отворачиваюсь, пока он вполголоса осыпает комплиментами свою «грязную маленькую жену».

Когда он замечает румянец, оттеняющий послевкусие моего удовольствия, его лицо сразу становится серьезным. Он приподнимает мой подбородок.

— Это было слишком?

— Да, Истон. Слишком. У тебя не член. У тебя в штанах амазонская водяная змея.

— Серьезно? — спрашивает он, сдерживая улыбку ровно секунду, прежде чем она всё-таки прорывается.

Я выдавливаю на один из роскошных спонжей, которые ощущаются на коже как ангельские крылья, немного мыла с ароматом жасмина и закатываю глаза.

— Было больно, но великолепно, и ты это прекрасно знаешь, так что перестань так ухмыляться.

Я медлю, прежде чем провести губкой по его груди, и тревожно бросаю взгляд на полотенце. Слишком поздно: он хмурит брови и прослеживает мой взгляд, мгновенно улавливая заминку. Этот мужчина не врал, когда сказал, что выучил меня наизусть. Он слишком наблюдательный и скрыть от него что-то почти невозможно. И это одновременно благословение и проклятие.

— Что? Тебе больнее, чем ты показываешь?

— Нет… не в этом дело.

— Ну тогда, — он ныряет под воду и выпускает мощную струю воды мне на грудь. — Выкладывай.

— Очень мило.

— Натали, — предупреждает он, — что такое?

— У меня был секс до тебя, — начинаю я. — И неплохой секс.

— Да ну, блядь, серьезно? — стонет он. — С этого ты решила начать?

— Дай договорить. У меня было несколько партнеров.

Его ноздри раздуваются, челюсть дергается.

— Тут нечего ревновать.

— Это мне решать.

Я закатываю глаза.

— Я не могу с тобой разговаривать, когда ты включаешь пещерного мужика.

— Тогда, может, пропустишь историю про свое сексуальное прошлое и перейдешь к сути?

— Забудь, — отмахиваюсь я, разворачиваясь и ныряя под струи воды.

Он тут же разворачивает меня обратно, прижимает к стене душа и упирается ладонями в плитку по обе стороны от моей головы. Проводит носом вдоль моего.

— Прости. Я посажу ревнивого мудака на поводок. Говори, что ты хотела сказать, Красавица.

— Ну… по моему опыту, я никогда… — я опускаю взгляд ниже пояса, потом резко поднимаю глаза. — Ну, ты понял…

Он хмурится в замешательстве, а потом на его губах медленно начинает расползаться улыбка.

— Ты имеешь в виду…

— Даже не смей это произносить! — я зажимаю ему рот ладонью, но он полностью меня игнорирует; ответ глухо упирается мне в руку.

— Женская…. эяку…ляция.