— Сколько? — хрипло выдавливает он. — Сколько, блядь, это продолжается?

— Четыре месяца, — признаюсь я дрожащим голосом.

— Как?

— Архивы, — говорю я. — Я искала старые материалы для юбилейного выпуска и наткнулась на письма между тобой и Стеллой. И тогда я…

Он делает шаг ко мне, склоняя голову набок.

— Ты что?

— Я знаю, что это было неправильно, но я… слишком увлеклась вашей с ней историей любви, и я… — как вообще сейчас это объяснить? В его нынешнем состоянии нет ни капли готовности меня понять, но я всё равно продолжаю, пока мой худший кошмар разворачивается прямо у меня на глазах. — Я не хотела спрашивать тебя об этом, потому что знала, чем всё закончилось… тебе тогда было больно.

Я замечаю, как он вздрагивает, словно каждое слово моего признания бьет его физически.

— Ты никогда не рассказывал мне о своих отношениях с ней… Я… я связалась с Истоном…

— И завела гребаную интрижку с единственным человеком на земле, с которым я бы тебе это категорически запретил?!

— Это было далеко не гребаной интрижкой, — резко возражает Истон. — И никогда ею не было. В этом-то и была проблема.

Лицо отца искажается от возмущения, когда он поворачивается к Истону.

— Ты сейчас идешь по чертовски тонкому льду, — предупреждает он смертельно спокойным тоном.

— Понимаю, вы в бешенстве, но, пожалуйста, не надо со мной так разговаривать, — сквозь зубы отвечает Истон. — Я стараюсь.

— Папа, я виновата не меньше. Даже больше, чем он.

Напряжение волной прокатывается по комнате, и я буквально чувствую, как Истон сдерживает гнев, прежде чем заговорить.

— Хотя бы дайте нам возможность объясниться. Я не жду вашего понимания.

— И не смей ожидать моего чертова принятия! — взрывается отец, переворачивая стоящий рядом поднос. Тот с грохотом падает на пол. Посуда разлетается осколками, вода растекается струйками, смешивая мои розовые розы со стеклом.

Никогда в жизни я не видела, чтобы отец срывался физически, не так. Тревога сжимает грудь, когда он пригвождает меня взглядом.

— Я не приму этого, Натали! — Его глаза мечутся к Истону и обратно ко мне. — Поэтому ты вышла за него?

— Нет, — отвечаю я, находя опору в правде. — Всё наоборот. В ту ночь, когда я вышла за него, это был первый и единственный раз с момента нашего знакомства, когда я позволила себе быть с ним, не думая о тебе ни секунды. Я вышла за него, потому что он меня понимает. Потому что рядом с ним я счастлива. Потому что я люблю его каждой клеткой своего тела. Каждую минуту, что мы были вместе до этих выходных, мысли о тебе — о том, что ты почувствуешь, — удерживали…

— Но они тебя не остановили! — взрывается отец. — Ты вообще понимаешь, о чем меня просишь?

— Папа, я пыталась. Я правда пыталась, но мы с Истоном… мы, — я качаю головой, горячие слезы наполняют глаза, картинка расплывается. — Я знаю, ты знаешь, каково это…

— Даже не смей! — взрывается отец, и я инстинктивно отшатываюсь.

— Пожалуйста, перестаньте кричать на мою жену, — резко вмешивается Истон, ноздри раздуваются, голос становится опасно низким. — Вы ее пугаете.

— Твоя жена, — цедит отец и тут же стремительно двигается к нему, вся его поза — угроза. — Твоя жена!

— Папа! — в ужасе кричу я, когда Истон приподнимает подбородок, взгляд темнеет, тело напрягается. В этот миг я почти не узнаю собственного отца, до того момента, как он замирает в нескольких шагах. Его руки сжаты в кулаки, и сквозь хаос прорезает смертельно спокойное предупреждение:

— Сделаешь еще один шаг в сторону моего сына, Батлер, и я, блядь, тебя уничтожу.

Комнату мгновенно наполняет опасное, густое напряжение. Мы втроем одновременно оборачиваемся к входной двери виллы, и все взгляды устремляются на Рида Крауна.

Глава 50

Истон

Ворвавшись на виллу, отец обходит меня и выходит прямо к Нейту, лицом к лицу. Я упираюсь ладонью ему в грудь, его ярость ощущается почти физически.

— Пап, не надо, — говорю я, упираясь ладонью ему в грудь и чувствуя, как он дрожит от сдерживаемой ярости. Он пытается докричаться до Нейта через меня, а я стараюсь встать между ними. — Какого хрена, Нейт? Ты что, всерьез собирался ударить моего сына?!

Нейт усмехается.

— Я не из тех, кто действует исподтишка, Рид. Это, скорее, твоя, мать ее, специализация, разве нет?

— Мне так не показалось, — сквозь зубы отвечает отец, под моей рукой его тело по-прежнему напряжено, словно пружина.

Они оценивают друг друга взглядом, и на секунду мне открывается вся история между ними, — прежде чем Нейт бросает в ответ.

— Ну, мы оба знаем, что вещи не всегда такие, какими кажутся, правда, Рид? — Нейт криво усмехается. — Я предпочитаю решать вопросы головой, а не кулаками. Понимаю, для тебя это непривычно.

— Судя по всему, сегодня с твоим, мать его, IQ не всё в порядке, — сквозь зубы бросает отец. В его голосе звучит редкая, почти неконтролируемая злость.