Он оставляет телефон включенным ровно настолько, чтобы сделать селфи. В кадре — наши одинаковые улыбки; за ними он умудряется захватить сплошную полосу древесных крон внизу, в долине, и немного окружающих скал. Потом делает еще несколько снимков панорамы, выключает телефон и берет меня за руку.

По дороге обратно к машине я останавливаюсь у группы ремесленных столиков, мимо которых мы прошли ранее. Подхожу к первому и осторожно задерживаюсь, разглядывая женщину за прилавком, ищу в ее лице хоть малейший намек на узнавание рок-звезды, стоящего рядом. Она приветливо улыбается, и в ее ответном взгляде нет ничего настораживающего, когда я снимаю с боковой стойки белый ловец снов.

— Какая красота, — говорю я и, обернувшись, поднимаю его, показывая Истону, который рассматривает соседний столик. — Милый, берем?

Истон тут же кивает и в ответ поднимает барабан ручной работы размером с тарелку; сверху на нем свисают темные деревянные палочки.

— И это тоже тебе. Для следующего урока.

— Да, пожалуйста.

Довольный, он достает кошелек и расплачивается с каждым продавцом — обеими пожилыми женщинами индейского происхождения.

Я подхожу к нему, обнимаю за талию и прижимаюсь губами к мягкому хлопку его футболки, вдыхая знакомый запах.

— Я тебе потом верну, — шепчу я. — Думала, мы просто прокатимся, поэтому оставила сумку на вилле.

В этот момент одна из женщин за прилавком подает голос:

— Вы в медовом месяце?

— Да, — отвечаем мы одновременно, слишком радостно и с явным желанием поделиться этим с любым, кто спросит.

Когда покупки упакованы, мы идем дальше вдоль столиков, выбирая новые сокровища. В итоге у каждого из нас появляется по серебряному кольцу из ложки с бирюзовым камнем. За следующим столом я нахожу вырезанную вручную деревянную рождественскую игрушку: внутри — крошечный ловец снов. Я сразу понимаю, что должна взять ее тоже.

К моменту, когда мы уходим, руки Истона уже заняты пакетами с местными, единственными в своем роде вещами, каждая куплена у другого мастера. Когда мы возвращаемся к парковке, нам машут вслед, тепло прощаются и поздравляют. Это ощущение не отпускает до самого кабриолета. Я вдыхаю этот день полной грудью, а Истон убирает наши пакеты в багажник.

Улыбаясь, я смотрю на него, но ответной улыбки не получаю.

— Что?

— Вернешь мне? — Истон смотрит на меня через салон кабриолета. Я рада, что на нем очки, и мне не видно его выражения целиком.

— Я пока не знаю, как у нас будет с деньгами. И вообще, я могу сама покупать себе всякую фигню, — пожимаю плечами. Его челюсть дергается. — Ладно, — сдаюсь я, забираясь на пассажирское сиденье и пристегиваясь еще до того, как он успевает мне это сказать. — Пусть будет так. Считай это моим свадебным подарком.

Я поворачиваюсь к нему, пока он садится за руль.

— А вот твой нам еще предстоит придумать. И он должен быть хорошим. Особенным. Единственным в своем роде.

Знаменитые последние слова.

***

Свадебный подарок Истона оказался подарком, который мне было немного труднее вынести, в буквальном смысле.

— Осторожно, детка, — сквозь зубы выдыхает Истон; по напряжению в его голосе слышно, как он старается войти медленно. Я тихо всхлипываю от дискомфорта.

За последние несколько часов мы прошли путь от эмоциональной, наполненной чувствами близости до откровенно грязного, экспериментального секса. Я отдала ему свое тело так же безоговорочно, как доверие, сердце и будущее — поэтому сейчас стою на четвереньках, на мягком полотенце, которое он расстелил на большом пуфе в нашей ванной, сплошь уставленной зеркалами.

Истон возвышается позади меня, ослепительно обнаженный. Наши взгляды встречаются в отражении; в поле зрения — его сводящий с ума член, когда он продвигается еще на дюйм. Увидев, как я морщусь, он отстраняется.

— Не останавливайся, — протестую я.

— Не думаю, что смог бы, даже если бы захотел, — бормочет он и проводит ладонями по моим ягодицам.

Затем он крепко берет меня за бедра, притягивает к себе и наклоняется, проводя языком по моей обнаженной плоти. Между бедер у меня еще чувствуется влажное послевкусие последнего оргазма; Истон ласкает меня сзади, собирая эту влагу пальцами, а потом вводит один из них туда, где раньше никто не был.

В ту секунду, когда я призналась, что никогда не заходила за эту сексуальную границу, я увидела, как в его глазах вспыхнули фейерверки, и сразу поняла, что будет входить в мой свадебный подарок. Прежде чем он успел это озвучить, я вырвалась из его объятий и пустилась бежать по вилле, а он бросился в погоню, пока я визжала, как банши.

Он поймал меня и наказал — долгими, бесконечными минутами проводя языком между моих бедер. В ответ я сдалась, поднимая белый флаг всё выше с каждым оргазмом.

С тех пор как мы вернулись на виллу, его выносливость ни разу не дала сбой. Его член твердел каждые несколько минут, и я наслаждалась каждой, в самом буквальном смысле, чертовой секундой.