— Да к черту это, — отрезаю я. — Это твой процесс, Истон. Я ни за что не стану мешать твоему творческому потоку. — Я откидываю голову назад и ловлю идеальную панораму: красные горы и бирюзовое небо. — Боже, Истон, ты создаешь самую красивую музыку. Мне не терпится услышать, что у тебя получится дальше. И не только мне, — добавляю я с гордостью, разглядывая свое кольцо. — На следующий концерт, на который я приду, я буду стоять у сцены как твоя жена.

Истон сдвигает очки на голову и замедляется на прямом участке дороги. Его взгляд задерживается на моем профиле, прежде чем он снова смотрит вперед.

— Что? — спрашиваю я, когда он совсем сбавляет скорость, останавливается и паркуется на специально отведенной обочине рядом с высокими хвойными деревьями. — Почему мы остановились? — Я оглядываюсь по сторонам в поисках хоть какого-то ориентира. — Мы будем фотографироваться?

Не говоря ни слова, он закрывает крышу и запирает нас внутри, убавляя музыку. Прохладный воздух омывает кожу. Я смотрю на него и приподнимаю бровь.

— Милостивый государь, мы не можем делать… что бы вы там сейчас ни задумали. И я почти уверена, что в этом плане предусмотрен арест. Это государственный парк.

С сосредоточенным выражением лица он тянется ко мне и нежно проводит ладонью по моей щеке. Его черты расслаблены, взгляд становится мягче.

— Что? — улыбаюсь я. — Что такое?

— Ты знаешь, как мой отец называет мою мать?

— Граната.

— Да. Это его ласковое прозвище для нее. Потому что именно такой он увидел ее, когда они встретились. Настоящий взрыв.

— Ты хочешь сказать…

— О, черт возьми, да. Именно это. Для меня ты именно такая. Ворвалась в мою жизнь в дюжине несочетающихся свитеров, злая из-за того, что тебя как следует не любили, не целовали и не трахали.

— Я такого не говорила.

— Тебе и не нужно было, — тихо отвечает он.

— Ты остановил машину, чтобы сказать мне, что я кошмар?

— Да, но это еще не всё, так что заткнись, Красавица. — Он прижимает большой палец к моим губам, а я смотрю на него убийственным взглядом, и он усмехается.

— Я всегда задавался вопросом, почему никогда не отдавал себя кому-то полностью и почему мне было комфортнее в одиночестве. Иногда это меня тревожило. Казалось, будто мне не хватает какой-то базовой человеческой потребности… — он делает паузу, — пока я не встретил тебя.

Его признание повисает между нами, и мои глаза наполняются слезами.

— Я никогда не делил по-настоящему спокойную тишину ни с кем, кроме родителей. До тебя. Я никогда не чувствовал себя настолько увиденным, понятым и принятым, как рядом с тобой.

Он сглатывает, и его губы изгибаются в ироничной улыбке.

— Кто бы мог подумать, что я найду столько покоя в себе самом рядом с тобой — с техасским огненным шаром, полной противоречий, замаскировавшейся под журналистку.

— Черт тебя побери, — бурчу я, когда слезы всё-таки побеждают.

— Если оглянуться назад, — продолжает он, — думаю, я знал, что ты где-то есть, и просто ждал.

Он крепко целует меня и отстраняется.

— Моя жена, — в его голосе звучит изумление. — Ты меня нашла.

— Истон, — выдыхаю я, чувствуя, как сердце сжимается до боли. — Тебе правда нужно прекратить. Я еще как-то смирилась с тем, что ты красивый, умный, талантливый, самоотверженный и чертовски хорош в постели, но добавлять к этому безнадежного романтика — это уже слишком.

Он усмехается и легко касается губами моих.

— Детка, ты даже не представляешь, как это чертовски приятно — знать, что ты любишь меня так же, как я люблю тебя.

— И как же мы любим друг друга? — спрашиваю я.

— Целиком. Без условий. И окончательно.

— Господи, — всхлипываю я, перелезая через консоль. — Ты просто обязан был сыграть по-крупному, да? Ладно.

Я устраиваюсь рядом с ним в этом крошечном пространстве, решив рискнуть и возможным арестом.

Он того стоит.

Глава 48

Nothing’s Gonna Hurt You Baby

Cigarettes After Sex

Натали

На вершине одного из горных хребтов, через которые мы только что проехали, мы останавливаемся. Выходим из машины, разминаем ноги и идем к смотровой площадке за невысокой кирпичной оградой, примерно по пояс.

— Ого… Истон. Вау, — говорю я, оглядываясь по сторонам. — Жаль, у нас нет камеры.

— У меня есть телефон, — предлагает он и тянется к карману.

— Никаких телефонов, — сразу отвечаю я.

Мы на мгновение настороженно смотрим друг на друга. Потом он тихо выдыхает:

— К черту.

В итоге он включает телефон. Через пару секунд его лицо расплывается в улыбке, и он поворачивает экран ко мне.

— Связи нет.

— Слава богу, — с облегчением выдыхаю я. Нас пронесло: пуля в этой рулетке не выстрелила.