Чуть поодаль курьер с огромным терморюкзаком доставки спорил с охранником у турникета – парень пытался прорваться в стационар в грязных ботинках, уверяя, что он «на секундочку, клиент ждет».

Я прошла через турникет, привычно приложив пропуск. Обычно в это время я старалась проскользнуть к служебным лифтам тенью, сливаясь с дизайнерскими бежевыми стенами, чтобы лишний раз не попадаться на глаза начальству. Но сегодня я просто шла вперед, крепко прижимая к груди папку и не опуская глаз.

Секретарша Леночка, вечно жующая мятную жвачку, даже не успела поднять на меня глаза от своего маникюра.

— Смирнова? Тебе туда нельзя, у него...

Я не остановилась и толкнула тяжелую дубовую дверь кабинета заведующего без стука.

Тимур Русланович стоял у окна, спиной ко мне. Он разговаривал по телефону, его широкие плечи в белоснежном халате казались каменной стеной. Услышав хлопок двери, он даже не обернулся, лишь властно поднял руку ладонью вверх – мол, жди и молчи.

Раньше я бы, наверное, замерла у порога, переминаясь с ноги на ногу, но не сегодня.

Я прошла через весь кабинет, чувствуя, как адреналин стучит в висках, и с громким, почти вызывающим хлопком опустила папку с моими ночными изысканиями на его идеальный, полированный стол. Прямо поверх его ежедневника.

Алиев замолчал на полуслове. Медленно, очень медленно он опустил руку с телефоном и обернулся.

В его глазах, темных и глубоких, как омуты, сначала мелькнуло раздражение, которое тут же сменилось удивлением, а следом – опасным, хищным интересом. Он сбросил вызов и положил телефон в карман.

— Алина, — его голос был тихим, но от этого еще более пробирающим. — Вы либо нашли лекарство от бессмертия, либо окончательно потеряли инстинкт самосохранения. Врываться ко мне в восемь утра?

— Я нашла, — я оперлась бедрами о край его стола, скрестив руки на груди. Это было нарушением всех мыслимых границ субординации, но мне было плевать. Воздух в кабинете мгновенно стал густым и горячим. — Я нашла причину, по которой ваша статистика портится, Тимур Русланович. И вам это не понравится.

Он подошел ближе. Я уловила аромат его парфюма – сандал, холодный металл и что-то неуловимо мужское, от чего у меня предательски перехватило дыхание. Но я не отступила ни на сантиметр.

— Не томи, — произнес он, глядя мне прямо в глаза. — Говори.

______________________

Дорогие мои, продолжаю вас знакомить с участниками литбома "Неизлечимо влюблены".

Сегодня приглашаю вас в новинку от Виктории Альмонд "Пульс разбитого сердца".

Читать по ссылке:

Глава 7.2

Я открыла папку и ткнула пальцем в график.

— Пункт четырнадцатый. Ваша «священная корова». Протокол, который вы заставляете соблюдать с фанатизмом инквизитора. Вы вводите препарат слишком рано.

Алиев нахмурился, его взгляд стал острым, сканирующим.

— Это стандарт, Алина. Профилактика осложнений. Весь мир так делает.

— Делал, — парировала я. — Лет пять назад. Пока вы спасали пациентов от одной беды, вы своими руками загоняли их в другую.

Я говорила быстро, уверенно. О том, что идеальный порядок иногда хуже хаоса. О том, что «забывчивые» медсестры спасали жизни, нарушая график, а дисциплинированные – невольно губили, вводя лекарство в тот момент, когда организм еще спал. Я выложила перед ним всё: статистику, анализ, ссылку на японское исследование.

Я закончила и замерла, ожидая реакции. Я ждала... ну, если не аплодисментов, то хотя бы признания. Шок? Восхищение? Фразы «Боже, Алиночка, ты гений»?

Алиев молчал. Он взял лист с моими записями. Его лицо оставалось абсолютно непроницаемым, ни одна мышца не дрогнула. Он просто читал, изредка хмыкая, словно проверял счет из ресторана, в котором что-то не сходилось с итоговой суммой.

Минута тянулась вечность. Я слышала, как тикают дорогие часы на его запястье, как бешено колотится мое собственное сердце. Ну же! Скажи это! Признай, что я права!

Наконец он поднял голову. В его взгляде не было восторга. Там был холодный, расчетливый анализ.

— Любопытно, — произнес он сухо, бросая лист обратно на стол. — Логика есть. Я передам эти данные коллегам, пусть проверят корреляцию на большей выборке.

И всё. У меня отвисла челюсть.

— «Любопытно»? — переспросила я, чувствуя, как внутри закипает обида. — И это всё, что вы можете сказать? Я всю ночь не спала, перерыла архив за пять лет, нашла то, что пропустили ваши хваленые профессора, а вы говорите «любопытно»?

Алиев скрестил руки на груди и посмотрел на меня сверху вниз, как на капризного ребенка.

— А чего вы ждали, Алина? Медаль? Оркестр в вашу честь? Вы выполнили задание, которое я вам дал. Это ваша работа. Вы показали, что умеете думать, а не только носить кофе. Похвально, но не более того.

— Я доказала, что достойна быть здесь! — выпалила я. — Я выиграла!

— Что вы выиграли? — он удивленно приподнял бровь.