— Пари! — мой голос сорвался. — Я нашла ошибку. Я справилась. Вы обещали исполнить любое желание!

Тишина в кабинете стала звенящей. Алиев медленно, хищно улыбнулся.

— Алина, Алина... — он покачал головой. — У вас проблемы с памятью? Условием пари было продержаться в моем отделении месяц. Прошла всего неделя. То, что вы решили одну задачку, не делает вас победилем. Это делает вас... полезной. Пока что.

Меня словно ведром ледяной воды окатили. Весь мой утренний триумф, вся уверенность рассыпались в прах. Я стояла перед ним, красная от злости и унижения, а он наслаждался этим моментом.

— Но я ведь права насчет протокола! — упрямо повторила я.

— Возможно. А возможно, это совпадение. В медицине нет места поспешным выводам. Я проверю вашу гипотезу.

Он обошел стол и встал совсем близко.

— Но раз уж вы так рветесь в бой... Через сорок минут резекция. Та самая, сложная.

— Вы берете меня ассистентом? — надежда, глупая и живучая, снова подняла голову.

Алиев рассмеялся. Коротко, лающе.

— Алина, спуститесь с небес на землю. Это частная клиника премиум-класса, а не полевой госпиталь. Вы по документам – медсестра с неоконченным высшим. Если я пущу вас к столу со скальпелем, и пациент, не дай бог, даст осложнение, прокурор посадит меня в соседнюю камеру с вами. Ни один юрист не пропустит вас в протокол операции как хирурга.

— Тогда зачем...

— Вы идете как операционная сестра. Подавать инструменты, держать крючки и молчать. — Он наклонился к моему лицу, его глаза сузились. — Но вы будете стоять рядом и смотреть. И если вы действительно так умны, как хотите казаться, вы поймете, почему я не пускаю недоучек резать живых людей, даже если они умеют читать японские статьи.

Он резко отстранился и посмотрел на часы.

— Всё, марш в предоперационную, у вас десять минут. И Алина... — он уже отвернулся к окну, потеряв ко мне интерес. — Кофе сегодня мне принесли отвратительный. Завтра жду его от вас, у вас хорошо получается.

Я вылетела из кабинета, едва сдерживая слезы ярости. Хлопнула дверью так, что штукатурка, надеюсь, посыпалась.

Сволочь. Высокомерная, самовлюбленная сволочь. «Любопытно». «Передам коллегам». Он даже не похвалил меня! Он просто вытер ноги о мой триумф, напомнив мне мое место. Место прислуги.

В предоперационной я с остервенением срывала с себя одежду, натягивая хирургический костюм.

— Ну погоди, Алиев, — шипела я, запихивая волосы под шапочку. — Ты еще попросишь меня о помощи. Ты еще признаешь, что я права.

Я подошла к раковине и включила воду. Через минуту вошел он. Спокойный, собранный, величественный. Встал рядом, начал мыть руки. Он даже не смотрел в мою сторону, словно разговор в кабинете уже стерся из его памяти.

Я мыла руки, глядя в зеркало на наши отражения. Я ненавидела его сейчас так сильно, что, казалось, зеркало должно треснуть, но где-то глубоко внутри, под слоем злости, билась другая мысль: он снова взял меня на операцию. Пусть медсестрой, пусть «подержать крючки», но он взял меня туда, где будет твориться магия и в этот раз подпустит чуть ближе.

И я буду смотреть. Я буду учиться. И я буду ждать момента, когда его хваленая самоуверенность даст трещину. Потому что месяц еще не прошел. И пари все еще в силе.

— Вода слишком горячая, Смирнова, — бросил он, не поворачивая головы. — Кожу сожжете. Берегите руки. Они вам еще пригодятся… как минимум, чтобы подавать мне зажимы.

______________________

Дорогие мои, продолжаю вас знакомить с участниками литбома "Неизлечимо влюблены".

Сегодня приглашаю вас в эмоциональную книгу от Елизаветы Найт "Болезненный развод. Исцеление любовью".

Читать по ссылке:

Глава 8

В операционной меня встретила привычная прохлада – здесь всегда поддерживали температуру чуть ниже комнатной, чтобы хирургам было комфортно работать под жарким светом ламп и в плотных халатах. Я вошла следом за Алиевым, удерживая руки перед собой в стерильной позиции «молитвы».

Медсестра-анестезистка проводила меня удивленным взглядом поверх маски, но промолчала. В царстве Алиева вопросы задавал только один человек, и это была точно не она.

Когда я облачилась в стерильный халат и натянула перчатки, звук хлопнувшего латекса на запястьях прозвучал подобно выстрелу стартового пистолета.

— Вставайте вторым ассистентом, Алина, — Алиев уже занял позицию у стола, над которым нависала огромная, похожая на НЛО тарелка бестеневой лампы. — Ваша задача – держать поле. И ради бога, не дышите мне под руку.

Я подошла к столу. Пациентка, крупная женщина лет пятидесяти, была скрыта под зелеными простынями, оставляя нашему вниманию лишь квадрат кожи на животе, густо смазанный йодом до цвета темного янтаря.

— Скальпель.

Тон Алиева изменился мгновенно. Исчезла надменность, исчез сарказм. В голосе зазвенела сухая, предельная концентрация. Марина, опытная операционная сестра, вложила инструмент в его ладонь еще до того, как он закончил фразу.