— Ну ты даешь, Алина, — Марина качала головой, собирая инструменты. — Вы с ним прям спелись. Обычно на таких кровотечениях он матом кроет, стены дрожат. А тут... тишина. Ну почти.

Я улыбнулась и направилась к выходу. Руки все еще подрагивали от напряжения.

В предоперационной Алиев стоял, прислонившись спиной к кафельной стене и закрыв глаза. Его грудь тяжело вздымалась, словно он только что пробежал стометровку. Сорванная маска болталась на шее, а на лбу блестела испарина. В этот момент он не был похож на бога хирургии – скорее на боксера, который чудом устоял в двенадцатом раунде.

Я подошла к раковине смыть тальк.

— Зачем вы это сделали? — спросила я, не глядя на него. — Вы ведь сильно рисковали.

— Я обещал, — ответил он, не открывая глаз. — Я сказал: найдете ошибку – встанете первым ассистентом.

Я выключила воду и повернулась к нему, вытирая руки бумажным полотенцем.

— Но вы же не могли знать, как пойдет операция, — возразила я. — Там было массивное кровотечение. Костя растерялся, а если бы этого не произошло? Вы не могли знать наверняка. И тем более это было безумие – ставить медсестру на такую позицию в критический момент только из-за какого-то пари.

Алиев наконец оторвался от стены. Он проигнорировал мой вопрос о рисках, словно не услышал его вовсе. Подошел к соседней раковине, включил ледяную воду и начал с остервенением тереть лицо, смывая напряжение последних часов.

Потом он выпрямился, стряхнул капли с рук и посмотрел на меня. Взгляд был цепким, тяжелым. Он скользил по моему лицу, словно пытаясь прочитать что-то.

— Руки у вас стоят слишком правильно, — произнес он задумчиво. — И реакция... никакой лишней суеты.

Он сделал шаг ближе, вынуждая меня чуть запрокинуть голову.

— Интересно, Алина, — тихо проговорил он, и в его голосе прозвучала опасная нотка. — За что же вас на самом деле отчислили из медицинского? Неужели правда за неуспеваемость? Потому что сегодня я видел кого угодно, но только не двоечницу.

Я сглотнула, чувствуя, как его проницательность подбирается к моим самым темным секретам.

— В жизни всякое бывает, Тимур Русланович.

— Бывает, — согласился он, не сводя с меня глаз. — Но я обычно узнаю правду. Рано или поздно.

Он резко отвернулся, скомкал полотенце и бросил его в урну.

— Месяц, — бросил он уже у выхода. — Пари в силе.

И дверь за ним закрылась.

______________________

Дорогие мои, уже по традиции продолжаю вас знакомить с участниками литбома "Неизлечимо влюблены".

Сегодня приглашаю вас в классную эмоциональную историю от Марты Вебер и Марии Владыкиной "Неотложка для разбитого сердца".

Читать по ссылке:

Глава 9

Глава 9. Добро пожаловать в стаю

Стоило двери за Алиевым закрыться, как магия момента рассеялась. Драйв, на котором я держалась, испарился, словно кто-то дернул рубильник, и тело вдруг налилось такой тяжестью, будто гравитация в этой комнате усилилась вдвое. Плечи отяжелели, а желудок напомнил о себе требовательным урчанием – последний раз я видела еду вчера вечером, и это был печальный бутерброд с сыром.

Я стянула шапочку, позволяя волосам рассыпаться по плечам. Пряди намокли и неприятно липли к шее. Сейчас, глядя на свои руки, на которых остались красные следы от тугих манжет перчаток, я чувствовала себя кем угодно, только не триумфатором. Скорее — марафонцем, который добежал до финиша и обнаружил, что забыл, зачем бежал.

Дорога к раздевалке казалась бесконечной. Я шла по длинному коридору хирургии, вдыхая привычный коктейль из запахов дезинфекции, лекарств и едва уловимого аромата больничной еды, которую уже начали развозить по палатам.

Впереди показалась знакомая фигура в синем халате. Санитарка тетя Паша, бессменный страж чистоты нашего этажа, яростно натирала пол шваброй. Казалось, у неё личные счеты с каждой пылинкой. Увидев меня, она оперлась на черенок, как на посох, и прищурилась.

— А Костик-то наш пулей пролетел, — сообщила она вместо приветствия. Голос у неё был громкий, рассчитанный перекрывать шум каталок. — Лицо красное, глаза бешеные. Чуть ведро мне не опрокинул, ирод. Слышала, Алиев его от стола отлучил?

Я вздохнула, прислонившись плечом к прохладной стене. Сплетни здесь передвигались быстрее света.

— Операция сложная была, теть Паш, — уклончиво ответила я. — Главное, пациентка стабильна.

— Ой, да ладно тебе темнить, — она махнула рукой. — Весь этаж уже гудит. Говорят, ты там чудеса творила. Смотри, девка, Костя парень злопамятный, да и папаша у него в министерстве сидит. Такие обид не прощают.

— Я просто делала свою работу, — я попыталась улыбнуться, но вышла гримаса усталости. — Пойду, а то упаду прямо на ваш чистый пол.

— Иди, иди. Там в ординаторской Марина пирогов принесла. Поешь, а то краше в гроб кладут.