Пока бежал дежурный врач, я уже вскрыла ампулу с кордиамином. Руки действовали сами, опережая мысли. Жгут, поиск вены, хлопок по локтевому сгибу. Вена спалась, спряталась, но я нашла её на ощупь. Игла вошла мягко, поршень шприца подался вперед.

Иванов судорожно вздохнул, его веки дрогнули. Цвет лица начал меняться с землистого на бледно-розовый.

В дверях появился запыхавшийся дежурный врач, а за его плечом я увидела Алиева.

Тимур Русланович стоял, прислонившись к косяку, и внимательно смотрел на мои руки. Он видел всё: как я убираю шприц, как проверяю зрачки пациента, как успокаиваю его тихим голосом.

— Стабилизировался, — констатировала я, выпрямляясь и встречаясь с ним глазами.

Алиев медленно кивнул. Один раз. Видимо, это было высшей похвалой, на которую он был способен. Потом он развернулся и ушел, растворившись в коридоре.

К вечеру я чувствовала себя выжатой досуха. Ноги гудели, отдавая тупой болью в каждом шаге. Форма, утром свежая и хрустящая, теперь казалась второй кожей, пропитавшейся моим потом.

Я сидела на посту, заполняя журнал учета, и мечтала о душе. Буквы плясали перед глазами.

— Алина!

Я подняла голову. Леночка, секретарь, стояла над столом, сияя свежестью и благоухая цветами.

— Собрание, — объявила она тоном глашатая. — Через пять минут в конференц-зале. Шеф велел быть всем.

— По какому поводу банкет? — я закрыла журнал.

— Будут новости какие-то.

Мы потянулись в зал вереницей уставших теней. Врачи тихо переговаривались, медсестры обсуждали график отпусков. Атмосфера была тягучей, пропитанной ожиданием конца рабочего дня.

Конференц-зал встретил прохладой кондиционеров и приглушенным светом. В первом ряду, как всегда безупречная, сидела Регина. Она листала ленту в телефоне, изредка поправляя идеальную укладку. Её поза выражала полную скуку и превосходство над происходящим.

Я нашла место в заднем ряду, в тени, надеясь остаться незамеченной.

Алиев вошел стремительно. Дверь распахнулась, впуская его энергию – жесткую, концентрированную. Он тоже выглядел уставшим, но взгляд горел решимостью. Он встал перед столом президиума, опираясь на него руками.

— Коллеги, — его голос звучал глухо, но отчетливо. — Сразу к делу. Клиника расширяется, нагрузка растет, мы выходим на новые мощности. Я принял решение усилить хирургическое направление.

В зале повисла тишина. Слышно было только гудение проектора.

— Нам нужен опыт. Нам нужно имя, которое привлечет пациентов на высокотехнологичные операции. Мы вели переговоры несколько месяцев, и сегодня я готов представить вам нашего нового заместителя главного врача по хирургии.

Он сделал паузу, обводя зал тяжелым взглядом.

— Прошу.

Дверь в конце зала открылась.

______________________

Дорогие мои, продолжаю вас знакомить с участниками литбома "Неизлечимо влюблены".

Сегодня приглашаю вас в книгу от Рики Баркли "Проблема для Хирурга. Это (не) любовь".

Читать по ссылке:

Глава 11

Алиев стоял у стола, барабаня пальцами по полированной поверхности. Вид у него был вполне благодушный – редкое явление для вечера четверга, когда все обычно валятся с ног.

— Прошу, — он сделал широкий приглашающий жест рукой в сторону двери. — Игорь Сергеевич, мы вас ждем.

Игорь Сергеевич? Меня словно под дых ударили. Сердце ухнуло куда-то вниз, а потом забилось в горле, мешая дышать. Да нет же, не может быть. Мне просто показалось. Мало ли в медицине Игорей Сергеевичей? Пожалуйста, пусть это будет просто тезка. Совпадение. Кто угодно, только не он.

В зал вошел мужчина.

Я сползла вниз по спинке кресла, стараясь стать меньше. Ссутулилась, втянула голову в плечи, прячась за широкой, надежной спиной Виктора Петровича, который сидел впереди. Только бы не заметил, только бы пронесло. В зале царил полумрак – для презентации свет приглушили, и галерка тонула в спасительной тени.

Воронов прошел к столу президиума уверенной, пружинистой походкой человека, который привык быть центром внимания. Серый костюм, явно сшитый на заказ, сидел на нем безупречно. Идеальная укладка, благородная седина на висках, очки в тонкой золотой оправе. Он выглядел как ожившая реклама успешной жизни. Ничуть не изменился за три года, разве что взгляд стал еще более сытым и уверенным.

— Добрый вечер, коллеги! — его голос, тот самый бархатный баритон, заполнил зал без всякого микрофона.

Меня замутило. Желудок сжался в тугой узел. Я уставилась на свои руки, сцепленные в замок на коленях, до боли вжимая ногти в ладони. Смотреть на него было физически неприятно, но и отвести взгляд я не могла.

— Рад присоединиться к вашей команде, — продолжал он, пожимая руку Алиеву. Тимур ответил на рукопожатие крепко и уверенно, даже с легкой улыбкой. — Слышал о клинике много хорошего. Тимур Русланович создал здесь уникальную базу, и для меня честь работать с таким профессионалом.