— За то, что я отказалась спать с ним, — сказала я. Признание прозвучало жалко и грязно, даже в собственных ушах.

Лицо Алиева не дрогнуло, но взгляд стал колючим.

— Подробности, — потребовал он.

— Какие вам нужны подробности? — меня начало трясти. — Три года назад он вызвал меня на кафедру. Сказал, что я талантлива. Предложил покровительство, стажировку в Берлине, место в аспирантуре. Полный пакет успешной карьеры. Цена вопроса – стать его... фавориткой. «Музой», как он выразился.

Я сглотнула ком в горле. Вспоминать это было физически противно.

— Я отказала, достаточно грубо. Сказала, чтобы он катился к черту со своей помощью. Он улыбнулся и сказал, что я пожалею.

— И ты пожалела?

— Через неделю он завалил меня на зачете. Потом потерял мою курсовую. Потом начал высмеивать меня на каждой лекции. Через полгода меня отчислили с формулировкой «академическая неуспеваемость» и характеристикой, с которой меня не взяли бы даже в самый отдаленный провинциальный мед.

Алиев молчал. Он смотрел на меня, и я не могла прочитать, о чем он думает. Верит? Осуждает? Считает, что я сама дала повод?

— Почему не пошла в полицию? — наконец спросил он, но так буднично, будто уточнял аллергологический анамнез пациента.

— С чем? — я горько усмехнулась. — У меня не было диктофонных записей, не было свидетелей. Было только слово истеричной студентки против слова светила науки, у которого вся администрация вуза в друзьях. Кто бы мне поверил?

Алиев хмыкнул, оттолкнулся от стола и прошелся по кабинету.

— Никто, — согласился он цинично. — Система своих не сдает.

Он остановился у окна, снова повернувшись ко мне спиной.

— Я напишу заявление завтра, — сказала я в его широкую спину. — По собственному.

Алиев резко обернулся.

— Зачем?

— Я не смогу с ним работать. Вы видели, как он на меня смотрит. Он не успокоится, пока не выживет меня отсюда. Он уже начал. При вас, при Регине. Дальше будет только хуже. Я не хочу подставлять вас и отделение.

— Какое благородство, — яд в его голосе можно было черпать ложками. — То есть ты предлагаешь мне лишиться толковой медсестры, которая умеет думать головой, только потому, что у моего зама чешется в штанах, а у тебя – старые травмы?

— Я предлагаю избавить вас от проблем!

— Сядь! — рявкнул он, видя, что я попыталась вскочить.

Я плюхнулась обратно на стул.

Алиев подошел ко мне вплотную. Навис надо мной, уперевшись руками в подлокотники моего стула. Я вжалась в спинку, чувствуя, как от его подавляющей, тяжелой энергетики мгновенно перехватывает дыхание.

— Хорошо, — произнес он вдруг абсолютно спокойным, ледяным тоном. — Пиши по собственному. Бумага на столе.

Я замерла, ошарашенно хлопая глазами. Я ожидала чего угодно: крика, уговоров, насмешек, но не такого легкого согласия.

— Только помни, Алина, — продолжил он, глядя мне прямо в глаза, — если ты сейчас выйдешь в эту дверь, то больше ни ногой в медицину. Никогда. Я лично прослежу, чтобы для тебя закрылись двери всех больниц в этой стране.

— Что?! Почему?! — я дернулась, но его руки, сжимающие подлокотники, заперли меня в ловушке. Шок смешался с жгучей обидой. — Я просто ухожу из клиники, чтобы не работать с этим... ублюдком!

— Потому что у нас пари, — напомнил Алиев. — А условием твоего проигрыша было то, что ты уходишь из профессии навсегда. Мы играем по-крупному, забыла?

— Но это нечестно! Вы же теперь всё знаете! Вы знаете, кто он такой!

— И что? — Алиев чуть склонил голову. — Это частная клиника, здесь правят деньги. Воронов здесь, потому что он умеет делать сложные операции и привлекать богатых клиентов. А ты кто такая, чтобы диктовать условия? Очередная жертва, которая при первом появлении старого обидчика поджимает хвост?

Эта фраза отрезвила лучше пощечины. Никакого сочувствия, никакой жалости.

— В хирургии нет места трусам, Алина, — продолжил он, чуть понизив голос. — Если ты сдашься сейчас – ты проиграла не мне. Ты снова проиграла ему.

Он выпрямился, давая мне возможность дышать.

— Выбор за тобой. Либо ты берешь ручку и навсегда прощаешься с дипломом и своими мечтами, либо остаешься. Но если остаешься, запомни: в моем отделении есть только один хозяин. И это я, не Воронов. Я.

______________________

Дорогие мои, продолжаю вас знакомить с участниками литбома "Неизлечимо влюблены".

Сегодня приглашаю вас в легкую и юмористическую историю от Ланы Гриц “Пилюля для наглого доктора”

Читать по ссылке:

Глава 14

Я проснулась за час до будильника, с острым, почти непреодолимым желанием позвонить старшей медсестре и сказаться больной. Залезть с головой под одеяло и никогда больше не выходить из дома.

Усилием воли я вытащила себя из кровати и отправилась на работу.