Когда разговор наконец сходит на нет, Оливия вмешивается и объясняет отцу, что я просто подвёз её и хочу забрать кое-что для занятий. Попрощавшись с ним, я следую за ней наверх, в её комнату.

Комната оказывается почти такой, какой я её и представлял. Аккуратная, светлая: белые стены, белая мебель и нежно-голубое покрывало на кровати, в тон её рюкзаку.

Она бросает рюкзак к подножию кровати, подходит к большой книжной полке и начинает водить пальцами по корешкам книг.

— Где-то здесь… — бормочет она.

Я подхожу к её столу: в одном углу аккуратной стопкой сложены учебники, в другом стоит лампа. На стене над столом прикреплены фотографии с семьёй, с друзьями. Я невольно улыбаюсь.

— Нашла! — слышу её голос. Я оборачиваюсь и вижу, как она поднимается с пола и вытаскивает книгу с нижней полки. Быстро пролистав страницы, она протягивает мне лабораторный журнал. — Надеюсь, тебя не смутит, что там всё подчёркнуто. 

— Да нормально. Спасибо, Зяблик, — говорю я, пролистывая страницы и замечая, как много там разноцветных выделений. Прижав книгу к боку, оглядываю комнату ещё раз. — Классная комната. 

Она слегка краснеет.

— Спасибо.

— Гораздо чище, чем моя.

Она тихо смеётся, отрицать тут нечего.

— Похоже, мой папа тобой прям проникся, — замечает она с маленькой, почти застенчивой улыбкой. 

— Да уж, — выдыхаю со смешком. — Кстати, извини за весь этот футбольный монолог. 

Она пожимает плечом.

— Всё нормально. Дома у него не так много возможностей поговорить о спорте, мы с мамой в этом не особо разбираемся.

— У тебя нет братьев или сестёр? — спрашиваю просто из любопытства.

— Нет, — отвечает она и садится на край кровати. — Только я, сама с собой. А ты?

Я осторожно присаживаюсь рядом, следя за её реакцией, мало ли, нарушаю личное пространство. Но она и не думает отодвигаться. 

— То же самое. Единственный ребёнок.

— А, так у тебя тоже абонемент в клуб одиночек, — подшучивает она.

— Да всё не так уж плохо. — Я усмехаюсь. — Иногда мне даже кажется, что так лучше, — признаюсь честно, хотя на самом деле просто не уверен, что выдержал бы, если бы у моей матери появился ещё один ребёнок и ей пришлось бы снова прогонять его через тот ад, через который прошёл я. 

В дверь, она уже открыта, раздаётся мягкий стук, и мы оба поднимаем головы. На пороге стоит её отец. 

— Эй, Бронкс, как смотришь на то, чтобы остаться на ужин? — спрашивает он с той самой убеждающей, воодушевлённой интонацией. — Я как раз делаю свою фирменную лазанью.

— Не хочу навязываться, — говорю вежливо. 

— Ерунда, — отмахивается её отец.

Я бросаю взгляд на Оливию, пытаясь уловить хоть намёк на протест, но снова ничего.

Она встречает мой взгляд и мягко улыбается:

— Лазанья правда очень вкусная.

— Ладно, уговорили, — сдаюсь я. От домашнего ужина и от возможности провести время с Оливией вне класса я отказаться точно не могу.

Мы с Оливией спускаемся на кухню, чтобы помочь с ужином. Честно говоря, я даже не помню, когда в последний раз помогал на кухне или ел что-то домашнее.

Без четверти шесть лазанья уже стоит на столе, а Оливия раскладывает последние приборы, когда вдруг открывается дверь из гаража. Влетает невысокая светловолосая женщина.

— Простите, что опоздала, — выдыхает она, оставляя вещи у двери и подходя к Стэну, чтобы встать на цыпочки и чмокнуть его в щёку. — Здесь потрясающе пахнет, милый.

— Лазанья только из духовки, — сообщает он ей с тёплой улыбкой.

— Идеально. — Она улыбается и оглядывает столовую, замечает меня — на лице вспыхивает лёгкое замешательство. — Ой, здравствуй.

— Мам, — подаёт голос Оливия. — Это Бронкс, мой одноклассник. Он ужинает с нами.

— Вот как, замечательно. — Её мама сразу оживляется. — Очень приятно познакомиться. Я Моника, — представляется она дружелюбно. 

— Мне тоже, — отвечаю. 

Она переводит взгляд на Оливию, и в её глазах вспыхивает тревога. 

— Оливия, ты же должна была встретиться с Корой? — спрашивает она, глядя на часы.

— Мам, сегодня понедельник, — без выражения говорит Оливия, хотя в глазах у неё играет смешок.

— Ох, боже мой… — качает головой Моника. — Прости, у меня голова… — она устало машет рукой над собой. — Точно, сегодня понедельник. — Она смеётся. — Прошу простить мой перепутанный мозг.

После того как её мама привела себя в порядок, мы все сели за ужин. Лазаньи оказалось настолько вкусной, что я даже взял добавку. Я остался после еды, помог Оливии помыть посуду и потом ещё посидел с ними в гостиной. 

Уехал только после половины десятого, удивляясь, как приятно было просто сидеть и смотреть с ними местные новости, чего я не делал вечность. Я уже и не помню, когда в последний раз чувствовал себя в настоящем доме, наслаждаясь чьей-то компанией.