— Всё нормально, — останавливаю я её. — Я сейчас немного… грязный, — говорю, показывая ей свои потные ладони. — Не хочу их испачкать. Или потерять случайно. Могу переписать завтра? Может, пообедаем вместе? — надеюсь, ведь у нас обоих есть перерыв между лабораторной и английским завтра. 

— Эм… — она задумчиво колеблется. Делайла толкает её локтем, девушки переглядываются, и Делайла кивает. Похоже, решив, Оливия поворачивается ко мне с улыбкой: 

— Конечно, подходит. 

Я улыбаюсь ей, медленно отступая назад, понимая, что мне пора возвращаться на тренировку. 

— Ладно, тогда увидимся, — подтверждаю я, разворачиваюсь и бегу обратно к команде, чувствуя волнение перед завтрашним днём.

Глава 9

Вскрытие 

Резкий запах формальдегида ударяет мне в нос, как только я переступаю порог анатомической лаборатории. Я оглядываюсь вокруг и вижу мёртвых крыс, лежащих в лотках в центре каждого стола. Я смотрю на лица одногруппников. Их выражения сильно различаются, пока они все пялятся на мёртвых животных.

Я перевожу взгляд на свой стол. Делайла наклоняется, чтобы лучше рассмотреть грызунов, изучая их с интересом. Бледный Крысёныш откинулся на стуле с выражением безразличия, но я улавливаю отвращение в его, кажется, вечной гримасе презрения. Наверное, понял, что одна из них — его дальняя родственница или что-то вроде того.

Потом замечаю Оливию, которая смотрит на трупы с безразличием. Её не корёжит и не пугает, как половину класса, но она и не выглядит дико воодушевлённой, как некоторые наши одногруппники. Просто смотрит с любопытством.

— Привет, Зяблик, — говорю я, привлекая внимание всех за нашим столом.

Она отрывает взгляд от пропитанных формальдегидом животных и улыбается:

— Привет.

— Зяблик? — переспрашивает Крысёныш, морща нос с отвращением.

— Прозвище, — сухо отвечаю я, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не назвать его Крысёнышем прямо ему в лицо. 

Он издаёт короткое «хмф», глядя на меня с отвращением. 

Я скидываю рюкзак на пол и сажусь. 

— Готова вскрыть этого парня? — спрашиваю я Оливию, делая вид, что в восторге, пытаясь разрядить обстановку, и тру руки с озорством. 

Она смеётся: 

— Настолько, насколько вообще можно быть готовой. 

— «Настолько, насколько»? Ты же собираешься работать в профессии, где людям вскрывают грудные клетки и ковыряются в их самом жизненно важном органе, — говорю я. С такой карьерой она точно не может быть брезгливой. 

— Да, людям, — подчёркивает она. — А не мёртвым, вонючим лабораторным крысам. — Она морщит нос, до безумия мило. 

А, буду знать. Она не любит крыс. 

— Доброе утро, класс, — говорит наш ассистент преподавателя, слишком уж бодро, заходя в аудиторию. В настроении Трейси нет ни намёка на злой умысел, хотя она, по сути, бросила нас на глубину, начав первый урок с вскрытия. 

Трейси роняет свою толстую лабораторную книгу на кафедру, затем берёт маркер и начинает писать на доске. Она выписывает список внутренних органов, затем называет страницу и велит открыть лабораторные руководства. 

Устроившись поудобнее, Трейси подтаскивает свой стул к демонстрационному столу, плюхается на него, натягивает латексные перчатки и включает проектор. Половина доски вспыхивает изображением мёртвой лабораторной крысы, похожей на тех, что стоят у нас на столах. 

— Наденьте перчатки, и каждая пара партнёров может взять крысу из центра стола, — инструктирует она. 

Я беру коробку с перчатками, вытаскиваю две пары и передаю одну Оливии. Она благодарно улыбается, хотя я вижу за этим улыбку нервозность. 

— Эй, мы справимся, — уверяю я её, легонько толкнув локтем, хотя сам не особо уверен по поводу всего этого вскрытия. 

Она кивает, затем откидывает назад свои длинные карамельные волосы, собирая их в хвост резинкой с запястья. Туго затягивает и заправляет выбившиеся пряди за уши. Надевая перчатки, она тянется через стол и подвигает к нам один из лотков. 

— Поехали, — говорю я, демонстративно защёлкивая перчатки, от чего её губы дёргаются. — Кто окажет честь? — спрашиваю я, беря скальпель из лотка. Я готов сделать первый разрез, если она не хочет, но не собираюсь просто автоматически перехватывать инициативу. 

Она глубоко выдыхает: 

— Я сделаю. 

— Точно? Я могу сделать, если хочешь. 

— Нет, я сделаю, — настаивает она с ободряющей улыбкой. — Мне всё равно нужно когда-то начинать практиковаться. 

Я отвечаю ей такой же улыбкой.

— Миледи, — произношу я, осторожно предлагая ей лезвие. 

Она уверенно берёт скальпель как раз в тот момент, когда Трейси начинает давать инструкции. С идеальной концентрацией и точностью Оливия режет. Она разрезает медленно и ровно, делая всё так, как говорит Трейси. Закончив, она выпрямляется, выдыхая с облегчением и разглядывая свою работу. 

— Отличная работа, Зяблик, — хвалю я её. — Теперь худшая часть позади. 

Трейси делает круги по комнате, наблюдая и помогая группам, когда это нужно. Больше всего времени она проводит у стола Адрианны. Та и её подружки слишком брезгуют даже прикоснуться к крысе.