После долгих уговоров и тяжёлого вздоха я всё же заставляю себя подняться. Нахожу аспирин на столе, глотаю две таблетки, запивая водой, хватаю полотенце и набор для душа и волоку своё разбитое тело по коридору к душевым. 

Под душем провожу минут десять, половину из которых просто стою под горячей струёй, пытаясь успокоить ноющие мышцы. Потом натягиваю джинсы и футболку, перекидываю рюкзак на плечо и направляюсь к корпусу гуманитарных наук. 

По пути получаю кучу поздравлений и дружеских похлопываний по спине за игру в субботу. 

Захожу в здание с поднятой головой и раздутым эго. Заворачиваю за угол, и сразу замечаю Оливию на её месте: она что-то пишет в своём планере. 

— Привет, Зяблик, — здороваюсь я, проходя в класс и опускаясь на стул рядом. 

Она вскидывает голову, её взгляд находит меня. 

— Привет, — улыбается она. — Слышала, у тебя были хорошие выходные. 

— Ага, — усмехаюсь, всё ещё на подъёме, особенно после того, как она сама меня поздравила. — Спасибо, Мы реально выступили отлично. Как прошло шопинг-турне с Делайлой? 

Её лицо моментально вытягивается, по выражению читается чистая мука. 

— Помнишь, я говорила, что иногда думаю, что лечение зуба без анестезии веселее? Это был как раз такой случай. 

— Оу. Сочувствую. Надо было идти на игру, — поддеваю я. 

Она поднимает уголок губ в половинчатой улыбке и бросает на меня извиняющийся взгляд: 

— Может, в следующий раз. 

— Я тебя к этому обяжу. 

После урока я жду, пока она соберёт свои вещи, и выхожу из класса вместе с ней. Мы едва успеваем ступить в коридор, как она достаёт из кармана завибрировавший телефон, смотрит на экран и отвечает. 

— Привет, Ди, — говорит она.

Даже сквозь шум коридора я улавливаю взволнованный, суетливый голос Делайлы на другом конце. Лоб Оливии морщится.

Я наблюдаю, как её плечи опускаются, а на губах появляется лёгкая грустная складка, она слушает, не перебивая. 

Когда мы подходим к выходу из здания, я придерживаю дверь, пропуская Оливию вперёд. Она бросает мне тихое «спасибо», едва заметно шевельнув губами.

— Нет, правда, всё нормально, — говорит она в трубку, стараясь скрыть обиду в голосе. С другой стороны я слышу глухие, быстрые извинения Делайлы, и по тому, как лицо Оливии чуть опускается, понимаю, что та продолжает оправдываться. — Ди, ну правда, ничего страшного. Я могу найти себе другой транспорт или просто подождать, пока мама закончит свой последний урок, — она смотрит на часы и слегка морщится. — Он до пяти.

Три часа.

— Делайла, всё в порядке, — Оливия тихонько смеётся, стараясь звучать легче, чем чувствуется на самом деле. — Иди, срази их там. — На её губах появляется искренняя улыбка. — Увидимся завтра.

После ещё пары фраз они прощаются, и Оливия убирает телефон в карман, выдавая маленький, усталый вздох.

— Всё хорошо? – спрашиваю я.

— Да, — она отмахивается. — Просто Ди позвонила сказать, что не сможет отвезти меня сегодня. Оказывается, президент дискуссионного клуба уходит, и офицерам нужно срочно выбрать нового. А для Ди это мечта с первого курса — занять это место.

— То есть ехать тебе не на чем? — уточняю я.

За последнюю неделю я уже понял, что она всегда добирается домой вместе с Делайлой, так как ей по пути. 

Оливия пожимает плечами:

— Мама заканчивает в пять. Я просто подожду её в библиотеке. 

Я хмурюсь: 

— Это через три часа. 

— Я и так хотела там посидеть. Домашку поделать, — говорит она, но звучит это неубедительно.

— Сейчас вторая неделя семестра. У тебя нет столько домашки, — усмехаюсь я. — Я отвезу тебя.

Она моргает, будто не верит, что услышала правильно.

— Бронкс, не нужно. Правда. Мне совсем не сложно подождать.

— А мне совсем не сложно тебя подвезти, — отвечаю я ей. — Тренировку на сегодня отменили после игры, так что у меня полно свободного времени. И, кстати, я всё ещё хочу забрать у тебя тот лабораторный мануал для Уилфорда.

— О… блин, — она кусает губу, смущённая. — Прости, совсем вылетело. Да, я дам тебе его. Просто, ты точно уверен, что хочешь меня везти?

— Мне это только в радость, — говорю я, и в груди поднимается неожиданная волна приятного волнения. — Только захвачу ключи, и можем ехать.

Оливия и я идём через кампус к моей комнате в общежитии, и я отпираю дверь, мысленно ругая себя за то, что не застелил кровать. На полу валяются какие-то вещи, в основном Чейза. Комната не в полном беспорядке, но и аккуратной её не назвать.

К слову о Чейзе, он лежит на своей кровати без футболки: одна рука закинута за голову, другой он держит пульт, переключая каналы на телевизоре.

— Чёрт, извини, тут бардак, — извиняюсь я перед Оливией, чувствуя прилив стыда от того, что она видит мою комнату и моего соседа в таком виде.

Она улыбаетсямне ободряюще и отмахивается:

— Всё не так уж плохо. 

— Эм… привет, — произносит Чейз, резко приподнимаясь, с бровями едва ли не у линии роста волос. Он прекрасно знает: я никогда не привожу девушек в комнату. Даже просто потусоваться.