Я ставлю рюкзак на пол, но взгляда глаза в глаза она от меня всё равно не добьётся. 

— Я точно не знаю. Он говорил о зябликах, и… кажется, я напомнила Бронксу о них. 

Её брови сдвигаются: 

— Чем именно? 

Я пожимаю плечами: 

— Он сказал, что это тихие, мелодичные птички, которые почти никогда не покидают свой дом. 

Она медленно кивает, переваривая услышанное. 

— Так… так, — говорит она увереннее. — Это на самом деле мило. — И начинает умильно причмокивать, вызывая у меня новую волну смущения. 

Я отворачиваюсь к окну, пытаясь усмирить лёгкое, абсолютно нелепое чувство радости внутри. Это же просто глупое прозвище. 

Но стоило мне повернуть голову, как я замечаю, что она сияет, глядя на меня. 

— Что? — ною я, желая, чтобы она перестала смотреть на меня так. 

Её улыбка становится ещё шире: 

— Он тебе явно нравится. 

Я закатываю глаза: 

— Нет. 

— О, ещё как нравится, — тянет она самодовольно. 

— Он просто вежлив. 

— Да-да, говорят, он очень «вежлив», — хмыкает она с намёком. 

Я краснею, намёк доходит мгновенно. 

О «внеклассной» репутации Бронкса знает весь Гарнер. Я стараюсь не подслушивать сплетни… но я не глухая. Он популярен. У него есть выбор. И он этим пользуется. 

— Ему точно не нравлюсь я, — уверяю я. 

— Почему? Ты же горячая, — произносит она так, будто это непреложный факт. 

Я бросаю ей кислый взгляд. 

— Слушай, я знаю, ты раньше ни с кем… ну… — она неопределённо машет рукой, — но может, это твой шанс немного расслабиться? Повеселиться? Жить? Он милый, опытный и явно заинтересован. Я бы на твоём месте не думала ни секунды. 

Я чуть ли не открываю рот: 

— Ди… я… нет! — заикаюсь, чувствуя, как щеки превращаются в огонь. 

Она лишь пожимает плечами: 

— Твоё дело. Но будь я тобой, давно бы уже соблазнила этого парня.

Я снова стону, краснея и от абсурдности, и от того, насколько она уверена, что это возможно.

Потому что… нет. Парень, вроде Бронкса? На меня?

Да что вы.

И даже если бы вдруг…

Делайла во многом права.

Я действительно никогда не спала ни с кем, хоть однажды была близка. Это было на выпускном. Мой тогдашний парень, Ноа… четыре месяца идеального мальчика. Добрый, весёлый, семейный, церковный, спортсмен. Я думала, что ему можно доверять. 

Он отвёз меня после танцев к себе «потусить», и я знала, что это значит, потому что родителей не было. Всё развивалось естественно, немного неловко, но я была готова. Готова показать ему своё тело. И свой шрам. 

Но когда он увидел его, он застыл. Я увидела на его лице резкое смятение. А потом — отвращение. 

Сгорая от стыда, я натянула платье обратно. И он не остановил меня. Наоборот, он всё ещё был готов заняться сексом… если я оставлю платье на себе. Но я уже видела, что ему неприятно. 

Я ушла. 

Неделей позже по школе уже ходила история, что я достаточно распущенная, чтобы раздеться, но слишком правильная, чтобы «дойти до конца». А ещё, что у меня есть «странный шрам». Он рассказал друзьям, а друзья остальным. И всё. Косые взгляды. Шушуканье. 

Я чувствовала себя уродом. Обещала себе, что больше никому не дам доступ к себе, если не буду уверена в нём полностью. 

С тех пор возможностей особо и не было, я зарылась в учёбу. Так легче прятать секрет. Легче избегать разговоров. Я даже Делайле не сказала, не потому что боюсь, просто… слишком личное. Может, когда-нибудь наберусь смелости. 

Но пока… большинство ребят из моей старой школы уехали, и мне удалось сохранить и секрет, и легенду, что я вроде бы всегда жила здесь. 

— Ладно, давай без истерики, — говорю я. — Он дал мне прозвище. Это ничего не значит. — Я вздыхаю. — И вообще, у него, кажется, есть девушка. 

Я вспоминаю, как уверенно Адрианна Пирсон лапала его на лекции по анатомии. Рука в его заднем кармане, лёгкий поцелуй в щёку.

И правда: зачем я ему, если у него уже есть самая красивая девушка кампуса? 

Делайла пожимает плечами и, наконец, вставляет ключи. Машина оживает. 

— Это ещё ничего не значит. Но даже если так, у вас бы получились милейшие дети. 

— Делайла! — возмущаюсь я. 

Она улыбается, пристёгивая ремень, довольная собой до неприличия. 

— Кто знает… может, ты — любовь всей его жизни. 

— Сомневаюсь, — бормочу, защёлкивая ремень. Она выворачивает с парковочного места, везя меня домой.

 

Глава 7

Дом

 

Я просыпаюсь около полудня, благополучно пропустив утренние пары в понедельник, и даже обед, только чтобы выспаться. Игра в субботу была жёсткой, но мы всё же вытащили первую победу сезона. А вот вечеринки после игры были ещё жёстче, и сто́ит мне приподняться на кровати, как голову пронзает тупая боль.