Но я даже не успеваю проводить его взглядом. Ксандр рывком притягивает меня к себе ещё ближе, разворачивает всем корпусом. Тяжелый арбалет с глухим стуком выпадает из моих ослабевших рук на прелые листья. Ксандр безжалостно впечатывается в мои губы своими.

Я замираю. Не дёргаюсь, не пытаюсь оттолкнуть. Я просто... позволяю ему это. Позволяю целовать себя.

Не встретив ни малейшего сопротивления, язык Ксандра собственнически проскальзывает в мой приоткрытый рот, находит мой язык, играет, облизывает, гладит.

И снова накатывает это пугающее чувство безвозвратности. Оно растет в груди, набухает тяжелой, обжигающей волной, множится в геометрической прогрессии и в итоге оглушительно взрывается, превращаясь в чистую, звенящую эйфорию.

Я целую его в ответ. Отвечаю с той же первобытной жадностью, просто пробуя, каково это целовать его.

Ксандр издает низкий, вибрирующий рык прямо мне в губы. Он сгребает меня в охапку, безжалостно вжимая в свое тело, так что его вставший до каменной твердости член теперь откровенно упирается прямо мне в низ живота. Он трётся об меня, его широкие, горячие ладони блуждают по моей талии, гладят, собственнически сжимают.

Эти ощущения такие непривычные, такие пугающе-притягательные, но они затягивают на самое дно. Настолько, что кажется, я сейчас просто умру. Сойду с ума от одного-единственного, проклятого поцелуя.

Это длится от силы секунд десять. Короткая вспышка абсолютного безумия.

С шумным, прерывистым выдохом через нос я резко отстраняюсь.

Замираю в его руках, дрожа всем телом.

Мы смотрим друг на друга.

Неистовый, темный, жадный взгляд глаза в глаза. Я опускаюсь ниже, смотрю на губы Ксандра, влажные от моей слюны, и инстинктивно облизываю свои. Дышу тяжело и загнанно, как после изнурительного марафона. Его вкус – терпкий, острый, пропитанный опасностью – всё еще на мне. Внутри меня. И в эту секунду кажется, что во всем мире нет ничего лучше этого вкуса.

Я безнадежно упустила тот самый момент, когда пришло осознание: я больше не могу его отталкивать. Не могу избегать. Не могу, потому что...

Потому что... Легенды, о чем я вообще думаю?!

Он же перетаскал в свою постель половину старшекурсниц академии! А теперь захотел меня. Я для него – просто новая игрушка, запретный плод, развлечение на один раз. Очередной трофей в его коллекции.

– Не делай так больше, – выдавливаю, первой разрывая звенящее молчание.

– Почему, если тебе нравится? – его голос звучит низко, тягуче, он обволакивает каждый нерв.

От одного его тона внутри сладко-сладко. Даже дышать тяжело.

– Это... неправильно, – растерянно выдыхаю.

– Кто сказал?

– Между нами пропасть, Ксандр, – почти отчаянно шепчу я.

И это чистая, и такая горькая правда. В моей жизни не может, не должно быть ничего столь разрушительного и столь притягательного одновременно. Я чувствую, как начинаю к нему привязываться, прорастать в него.

А если потом он наиграется и бросит меня? Или мать заставит меня выйти замуж за Гидеона? Это будет больно. Я не вынесу. В моей жизни и так слишком много боли, чтобы добровольно бросаться грудью на эти ножи.

– Считаешь меня неподходящим? – он чуть щурит свои льдистые глаза, и в его тоне скользит опасный холодок.

– Ты же перетаскал всех девчонок в академии! – выпаливаю я.

– Не всех, – тут же вставляет он, ничуть не смутившись.

– Не важно! Это просто... бесит, понимаешь?

Уголок его губ медленно ползет вверх в чересчур привлекательной, но такой самоуверенной усмешке.

– Ревнуешь?

Я молчу, до боли стиснув челюсти.

Злюсь на него, на себя, на свою слабость. Но молчу. Потому что он прав. Я действительно ревную. Меня выжигает изнутри мысль о том, что я для него – одна из многих. Всего лишь мимолетный эпизод. А он... он был со мной столько лет. Жил в моей голове, в моих мыслях. Наверное, я всегда была в него влюблена, носила это в себе, а теперь...

Ксандр делает неуловимое движение, подаваясь еще ближе. Его длинные пальцы собственнически зарываются в мои короткие волосы на затылке, мягко поглаживая чувствительную кожу, и властно вынуждают меня запрокинуть голову.

– Я хочу только тебя. Моя Ли-ли.

Слова бьют в самое сердце, оно почти разлетается на ошмётки. Но я собираю волю в кулак и вырываюсь из его рук, делая резкий шаг назад. Внутри разливается едкая, отравляющая горечь.

Сегодня только я. А завтра – остальные. Охотник получит свою добычу, потеряет интерес и уйдет. И тогда я окончательно сломаюсь, рассыплюсь на осколки, которые уже никто не соберет. Нет. Лучше вообще не допускать того, чтобы привязываться к нему.

Я делаю судорожный вдох, обрывая эту звенящую, натянутую до предела струну напряжения. Отворачиваюсь, пряча полыхающее лицо, и наклоняюсь, чтобы поднять с прелых листьев выпавший арбалет. Холодное дерево и тяжелый металл ложатся в ладони, приятно отрезвляя и возвращая в реальность.

– Научи меня стрелять, ладно? – произношу я, выпрямляясь.