И тут мой взгляд падает в дальний угол коробки.

Там, в тени, отстраненно от веселой возни братьев и сестер, сидит черный малыш. Он не пищит и не пытается играть. Просто сидит, поджав под себя крошечные лапки, и молча, но по-серьезному смотрит на нас круглыми желтыми глазами.

– А этот? – тихо спрашиваю я, не в силах отвести от него взгляд. – Он какой-то... грустный.

Девушка вздыхает.

– О, этот... Он самый младший. И самый слабый из помета. Чудом выжил при родах. Мы его буквально с пипетки выкармливали. Я даже ходила на работу к матери, чтобы его покормить. Кошка от него сразу отказалась – видимо, инстинкты подсказали, что он слишком хилый и не жилец. Однажды она даже чуть не загрызла его... укусила за лапку и так страшно шипела, что пришлось их рассаживать. Но он выжил, как видишь.

Внутри всё сжимается от острой, почти болезненной жалости. Отвергнутый собственной матерью. Признанный слишком слабым. Недостойный любви и защиты...

О Легенды, как же мне это знакомо.

Я медленно протягиваю руку и опускаю её в коробку. Котенок настораживается, его ушки-локаторы чуть вздрагивают, но он не шипит и не пытается отстраниться. Я осторожно подхватываю его под живот. Малыш оказывается невесомым, словно пушинка. Гладкая, короткая шерстка, острые лопатки, проступающие сквозь кожу – абсолютно беспородный, худенький, чёрный заморыш.

Заберет ли его хоть кто-нибудь?

Я бережно подношу его к лицу. Он не вырывается, лишь смотрит на меня своими огромными желтыми глазами.

Я ласково, кончиком указательного пальца глажу его по крошечной голове, вдыхаю запах теплой кошачьей шерсти.

Как бы я хотела забрать его себе…

– Порой бывает тяжело, приятель, – шепчу я так тихо, что сама себя едва слышу. – Иногда даже самые близкие оказываются нашими злейшими врагами... Но это не повод сдаваться.

Я улыбаюсь ему, и мне кажется, что в этот момент мы с этим черным заморышем понимаем друг друга лучше, чем кто бы то ни было.

Боковым зрением я улавливаю какое-то движение. Поворачиваю голову и натыкаюсь взглядом на Николь Веспер. Она стоит неподалеку и молча наблюдает за мной покрасневшими от слез глазами. Стоит Николь заметить, что я её вижу, как она тут же брезгливо поджимает губы и резко отворачивается.

Очухалась, ну и хорошо.

Я делаю глубокий вдох, еще раз нежно провожу пальцем по спинке котенка и с тяжелым сердцем опускаю его обратно в картонный домик. Черный малыш сразу же сворачивается в тугой клубочек в своем углу.

– Надеюсь, ты найдешь котятам дом, – говорю я девушке.

– Я тоже, – с надеждой отзывается она.

Поворачиваюсь к Эве, которая широко улыбается мне.

– Расскажи про эту вашу охоту, – прошу я.

Глава 13 Охота

– Ты как раз вовремя спросила, – глаза Эвы наполняются предвкушением. – Сейчас будут объяснять правила, а сама игра начнется примерно через час. Пойдем, сможем посмотреть. Или даже сделать ставки!

Мы направляемся к широкой поляне у самой кромки леса, где уже собралась внушительная толпа дракорианцев и полукровок. Обычных людей здесь нет – они благоразумно держатся ближе к особняку и выпивке, не рискуя соваться в дела, связанные с монстрами из Бездны.

На импровизированном помосте из сколоченных ящиков стоит какой-то парень и в магический рупор вещает на всю поляну:

– Ваша задача – совместно с напарником добыть как можно больше клыков исчадий. Маршрут пролегает вдоль кормовых троп, так что проблем с дичью у вас не будет. Но будьте осторожны, не расслабляйтесь: там бывают не только слабые и низшие твари!

– Что за кормовые тропы? – тихо спрашиваю я у Эвы, пока парень переводит дух. – Я думала, Воронья Гавань, как и остальные города Моргрейва, тщательно охраняется. Особенно после гибели императрицы.

Около десяти лет назад Бездна стала ещё активнее, и случилась страшная трагедия – в одном из приграничных городов погибла сама императрица. Прежнего префекта Моргрейва тогда с позором сняли с должности, и его место тут же заняла моя мать. Она железной рукой насадила свои порядки и быстро всё исправила совместно с императором. Для моей матери смерть правительницы буквально стала счастливым билетом на вершину власти в нашем регионе.

– Да, Воронья Гавань защищена барьерами и патрулями, – шепчет Эва, наклоняясь к моему уху. – Но некоторым исчадиям всё же удается просочиться вглубь леса. Здесь они быстро истощаются без пищи. Твари уже знают, что если попытаться подойти к городу, то их быстро убьют. Чтобы не сдохнуть от голода, они спускаются в сырые, затянутые туманом низины у реки. Там, в гниющей почве, растет трупный гриб – он насквозь пропитан эманациями Бездны. Исчадия разрывают землю когтями и жрут эти коренья. Отсюда и название – кормовые тропы.

– Поняла. Значит, участники будут просто двигаться по маршруту, где пасутся твари, – киваю я. – А Ксандр... он участвует?

Эва усмехается, качая головой.