Я делаю еще один большой глоток пунша. Пузырьки приятно щекочут горло, разгоняя кровь. Нужно перед ним извиниться. Попытаться как-то сгладить ситуацию.

– Он заботится о тебе, Эв. Это нормально, – тихо отвечаю я, глядя на танцующие искры костра. – Мой брат, наверное, поступил бы так же на его месте. Ведь отчасти Маркус прав. Я действительно... не самый безопасный человек для дружбы.

Эва резко толкает меня локтем в бок, заставляя чуть расплескать напиток.

– Так, Эшер, не забивай себе мозги этой ерундой, понятно? Мы здесь, чтобы веселиться, а не сопли жевать.

Я ежусь. На мне только джинсы и майка на тонких бретельках, а ночной ветер, который тянет со стороны озера, становится всё более колючим. Холод пробирается под кожу, заставляя плечи покрываться мелкими мурашками. Я делаю еще несколько жадных глотков горячего ягодного пунша, надеясь, что магический хмель согреет меня быстрее, чем я успею окончательно замерзнуть. Возвращаться в дом совсем не хочется.

Эва хочет что-то сказать, но внезапно осекается на полуслове и переводит взгляд мне за спину. Я по одному только её выражению лица сразу понимаю, кто там стоит.

В следующую секунду на мои плечи опускается что-то тяжелое и огромное – плотная чёрная куртка из грубой кожи. В нос ударяет уже знакомый запах: пряный черный перец и терпкий горький шоколад. Я узнаю этот аромат из тысячи, он будто уже высечен, выбит у меня на подкорке. Уже не забыть.

Резко разворачиваюсь, переставая дышать. Перекрываю доступ кислороду, лишь бы не захлебнуться, не помереть прямо здесь от перенасыщения его запахом.

Огонь костра пляшет в льдисто-голубых глазах Ксандра, делая их почти демоническими.

– Я бы, конечно, предпочел тебя раздеть... – выдает он, понизив голос так, что вибрация проходится по моему позвоночнику. – Но в моих планах сделать это немного позже. Через пару часов.

– Твои мечты не слишком соотносятся с реальностью, Ксандр. – бросаю я деланно небрежно.

Внутри нарастает удушливое смятение.

Мысли скачут. Отдать куртку? Взять и бросить прямо в него! Или...? Телу так приятно, так желанно это тепло. Его тепло...

Демонстративно, с вызовом плотнее запахиваюсь в куртку Ксандра.

Он делает пару медленных шагов, обходя меня. Хищник, который никуда не торопится. Останавливается сбоку, почти вплотную, и наклоняется к самому моему уху. Я чувствую, как его горячее дыхание обжигает кожу.

– Не мечты, Ли-ли. Планы, – прямо мне в ухо, и я буквально кожей чувствую его ухмылку. – Я всегда получаю то, что хочу. И сегодня ты – моя добыча.

Он отстраняется и идёт от костра прочь.

– Лилит... – голос Эвы, про которую я в этом безумном мареве совершенно забыла, звучит сбоку от меня. – Тебе не кажется, что ты и он...

– Не вздумай произносить это вслух, – перебиваю я, выставляя ладонь в предупреждающем жесте.

Щеки горят, а сердце пытается пробить дыру в грудной клетке.

Эва хмыкает.

– Ладно, молчу. Но ты же поняла, что он не шутит?

– Думаешь, что-то задумал? – произношу вслух и сама понимаю, что это так. Слишком Ксандр спокоен. Обычно куда напористее. А сейчас кружит вокруг, будто знает, что я скоро попадусь в ловушку.

– Определённо, – в голосе Эвы уже нет весёлости. – Проклятье... Лилит, может тебе лучше уехать? Ксандр – тот еще ублюдок. С ним лучше не связываться.

Глава 12 Я - не моя мать

Слова Эвы ледяной крошкой оседают на дне желудка. Во мне просыпается липкое, тягучее сомнение. Я правда боюсь того, что Ксандр может выкинуть. Инстинкт самосохранения бьет тревогу.

Но... сбежать сейчас? Сдаться? Это значит добровольно отказаться от, возможно, последнего настоящего глотка свободы. Ксандр не имеет права отбирать у меня эту ночь.

Я плотнее запахиваю его огромную куртку, впитываю тепло, и упрямо вскидываю подбородок.

– Ну уж нет, я остаюсь, – твердо говорю подруге под треск поленьев костра. – Домой отправлюсь к полуночи, как и собиралась. Ни минутой раньше.

В этот момент из толпы выныривает Маркус. В свете пляшущего пламени его черты кажутся резче. Он останавливается рядом с нами, окидывает меня внимательным взглядом и, конечно же, сразу замечает на моих плечах знакомую черную куртку своего друга. Его правая бровь медленно, но крайне выразительно ползет вверх.

Я делаю глубокий вдох, решая разрубить этот узел первой.

– Маркус... – начинаю с деланным спокойствием. – Извини меня. Мне не стоило быть такой резкой в коридоре. Я просто была не в духе, а ты... ты задел очень больную тему и напомнил о крайне неприятных вещах.

Он замирает на секунду. Я уверена, брат Эвы явно не ожидал от заносчивой столичной сучки извинений. Затем его лицо неуловимо меняется. Суровость уходит, и он вдруг выглядит даже немного смущенным. На губах появляется кривая, но искренняя полуулыбка.