Эвелин издает сдавленный звук, похожий на всхлип, и прикрывает рот ладонью. В её глазах плещется такой запредельный ужас, будто она увидела самое жуткое исчадье, которое только можно встретить. Её пальцы тянутся к ожогу, но замирают в сантиметре, дрожа.

– Она хотела выжечь слово «дрянь». Но брат вчера вовремя оказался дома и помешал. Успела только первую букву.

– Это... это преступление! — Эвелин начинает задыхаться от возмущения. – Лилит, мы должны пойти к ректору! Прямо сейчас! Он не может это проигнорировать, это же насилие, это...

– Я через подобное уже проходила, Эв, – я горько усмехаюсь, надевая и застегивая пальто обратно. – Была младше и по дурости тоже жаловалась. Против префекта Моргрейва не попрешь. Мать знает законы как никто другой и умеет их выворачивать в свою пользу. Тогда меня просто выставили лгуньей и малолетней дурой с богатой фантазией. Говорили, что я просто так привлекаю внимание.

– Твою ж мать, Лилит... – Эвелин запускает руки в свои волосы, в отчаянии кусая губы. – Я понимаю, она префект, у неё связи, но... Слушай! Может, ты поживешь у меня? Хочешь? Мои родители точно не будут против. Мы выделим тебе комнату, ты просто свалишь от этой тупой суки! Что скажешь?

Я смотрю в её искренние, полные надежды глаза и чувствую острую благодарность. Мы ведь знакомы всего-то ничего… а Эвелин слишком уж добра ко мне.

– Я столько раз сбегала, ты не представляешь, – тихо отвечаю я. – Мать найдет меня везде. У неё свои знакомые во всех структурах, даже в магическом надзоре. Я не хочу подставлять вас, Эв. У вас чудесная семья, вы счастливы. Я не прощу себе, если вы попадете под прицел материнского взгляда. Поверь, если ей что-то не понравится… она уничтожит всё, до чего сможет дотянуться.

– Если уж совсем начистоту, Эв, – я горько усмехаюсь, поправляя воротник пальто. – То мне даже с тобой дружить нельзя. Матери это не понравится. Точно так же, как ты не понравилась Гидеону вчера.

– О-о, я какая-то не такая для великого богача Таррелла? – в голосе подруги сквозит неприкрытый сарказм, но под ним я чувствую легкое беспокойство.

– Я считаю, что ты классная. Но они... понимаешь, они смотрят на мир другими глазами. Они видят всё иначе. Через призму древности родов, влияния, ну и денег… чего тут скрывать. Ты просто не поймёшь их, Эв. И не пытайся. Дело совсем не в тебе. Дело в них. У них какая-то другая жизнь, они в упор не замечают того, что происходит вот здесь.

Я обвожу рукой пространство вокруг нас: спешащих на занятия адептов, старую академию, моргрейвский туман, обычную утреннюю суету. Для моей матери всё это – непонятная суета насекомых. Она выросла в других условиях. И нас воспитывала соответствующе…

– На самом деле, я здесь ненадолго, – признаюсь я, и от этой мысли становится тошно. – Если Гидеон не увезёт меня в Ауриндар, как грозился, то мы здесь всего на полгода. Мать приехала в Воронью Гавань по делам префектуры. Потому что Бездна близко, сейчас часто бывают прорывы… но истинная причина почему она взяла меня с собой опять наказание. В столице Моргрейва, в Фелмаркской Академии, у меня была жизнь. Настоящая. Были друзья… Но мать просто вырвала меня оттуда и перевезла сюда. Просто потому, что я сделала не так, как ей было нужно. Она забрала у меня ту жизнь. И знаешь... – я на мгновение затихаю, чувствуя, как в горле встает ком. – Я очень не хочу, чтобы она забрала у меня и эту. Потому что мне начинает здесь нравиться. Поэтому предлагаю это не обсуждать. Лучше скажи, вечеринка в силе?

– Ладно, понимаю, – Эвелин сочувственно глядит на меня. – Вечеринка... Да, всё в силе, но предупреждаю: она пройдёт в Шепчущей лощине, это в лесу. У друга моего брата там дом прямо у озера. Будет много алкоголя... И парни, конечно, захотят пострелять по исчадьям. Это всё брат придумал, – Эвелин картинно закатывает глаза. – Я сначала думала, мы просто потусим, но нет. Если тебя такой расклад устроит, я буду очень рада, Лилит. Но твоя мать... как она отнесется?

Пострелять по исчадьям? Ничего себе. В Вороньей гавани с этим так просто. Наверное, потому что Бездна совсем рядом, и откуда лезут эти твари. Для местных это уже сродни развлечению.

– Да, конечно, устроит, – я чувствую, как внутри разгорается предвкушение. – Звучит классно. Я на таких вечеринках сроду не была, у нас в Фелмарке всё было совсем по-другому. Брат вернулся, и он сказал, что поможет мне выбраться сегодня вечером. Я буду очень рада повеселиться, правда. Спасибо тебе, Эвелин.

Подруга на мгновение расслабляется, но её взгляд снова невольно соскальзывает на мои рваные пряди. Она закусывает губу.

– Слушай, а волосы... может быть, мы можем попробовать отрастить их магией? Сходим к медсестре... скажем, что это несчастный случай. Или это выбесит твою мать?

– В целом, я даже не против её выбесить, – признаюсь я, горько усмехаясь. – Но я видела, что она зачаровала ножницы, когда отрезала мне волосы. Как с буквой... Это всё не убрать, пока она сама не позволит. А позволит она только тогда, когда я стану лучше относиться к Гидеону.

Эвелин стонет от бессилия: