– Бесполезно, Натан, – тихо, обреченно произношу я, глядя в темноту за окном. – Если Гидеон Таррелл что-то задумал, он не отступится. Он получит своё, чего бы это ни стоило. Он потом только ещё больше разозлится, если ты попытаешься снова вмешаться. Он тебя недолюбливает так же, как и ты его. Да и мать снова придёт в ярость. Вряд ли она что-то сделает тебе. Выставит меня виноватой. Скажет, что я тебя подбила на конфликт с Гидеоном. И мне достанется ещё сильнее, уже проходили.

Натан продолжает убеждать меня, что нужно поговорить с Гидеоном, а я поднимаюсь на ноги и подхожу к окну. Приоткрываю его, чтобы впустить немного свежего воздуха.

Со второго этажа нашего особняка открывается вид на улицу, утонувшую в тяжелой, пасмурной ночи. Небо висит так низко, что кажется, будто оно вот-вот рухнет на крыши, раздавит нас своей свинцовой тяжестью. Редкие фонари разливают в сыром воздухе янтарные кляксы, выхватывая из темноты мокрую дорогу и силуэты деревьев.

Мой взгляд бесцельно блуждает по улице, пока не натыкается на знакомую кованую ограду соседнего участка. Дом родителей Ксандра. Он сказал, что они ему не родные. А кто тогда его настоящие родители? Дракорианцы, которые бросили своего ребёнка, узнав, что он родился без магии?

Жестоко… Но Ксандр не выглядит несчастным. Я помню его приёмных родителей смутно, но мать всегда была добра и мила с нами в детстве. Думаю, он рос в счастливой семье.

Моя мать меня не бросила… только часто хочется, чтобы было иначе. Опускаю взгляд на свою руку, обвожу глазами выжженую букву и внутри начинает ворочаться злость.

Лучше думать о чём-нибудь другом…

Поднимаю глаза и снова утыкаюсь ими в большой дом неподалёку от нашего.

Если они обычные люди, откуда у них деньги на такой дом? Здесь неплохой район… живут в основном одни дракорианцы…

Моё внимаение внезапно привлекает фигура, которая стоит на границе света и тени, у калитки того самого дома. Готова поспорить, секунду назад никого не было, и вот…

Я моргаю, отгоняя наваждение, но видение не исчезает. Тусклый свет уличного фонаря мажет по макушке незнакомца, и в густом мраке отчётливо проступают пепельно-белые волосы.

Ксандр.

В груди, там, где только что копошилась удушливая, липкая ярость, рожденная от мыслей о Гидеоне и матери, загнавших меня в угол, вдруг вспыхивает острый, лихорадочный трепет.

Пульс спотыкается, а затем берёт разгон, вспарывая вены жаром.

Отойди. Закрой окно, задерни шторы. Не смотри.

Это ведь глупо – пялиться на него, стоя в освещенном прямоугольнике окна. Ещё немного и Ксандр неизбежно меня заметит.

Так и происходит.

Он поднимает голову, режет меня взглядом.

Пульс подскакивает до немыслимых значений. Кислород стынет в лёгких, кристаллизуется в крошево из битого стекла. Инстинкт самосохранения бьется в истерике, но я не двигаюсь с места.

Ловлю взгляд Ксандра, удерживаю. Безрассудство внутри меня поёт.

– Лилит? Ты вообще меня слушаешь? Уже минуту не реагируешь. Что ты там увидела? – раздаётся голос брата, который встаёт с кровати и идёт ко мне.

Глава 9.2

Я вздрагиваю, будто пойманная с поличным воровка, и резко оборачиваюсь. Отшатываюсь назад, рефлекторно загораживая собой окно.

– Эм… ничего, Натан, – выпаливаю я. – Просто смотрю на улицу.

Брат хмурится. В его темных глазах мелькает тень беспокойства, когда он преодолевает разделяющее нас расстояние.

– Сестрёнка, на тебе совсем нет лица, – он останавливается в шаге от меня, вглядываясь в мои черты с настороженным прищуром. – Ты такая бледная… но щеки при этом красные. У тебя жар?

Он думает, мать довела меня до болезни.

– Всё… всё нормально, правда.

Я судорожно прижимаю холодные ладони к лицу. Кожа под пальцами действительно горит, полыхает тем самым огнем, который всего пару мгновений назад влил в мои вены взгляд Ксандра.

– О, – вдруг тянет Натан, глядя куда-то поверх моего плеча. – Помнишь того мальчишку? Вы с ним примерно одного возраста.

С замиранием сердца я оборачиваюсь.

Но у калитки уже никого нет.

Ксандр растворился во мраке, словно морок, порожденный моим воспаленным сознанием. От резкого облегчения, смешанного с горьким, иррациональным разочарованием, у меня подкашиваются ноги. Почему я так реагирую на него? Наверное, потому что он перевернул мою жизнь с ног на голову. Буквально встряхнул меня, напоил новыми, неизведанными до этого момента эмоциями.

– Мальчишку? – переспрашиваю я внезапно севшим, надломленным голосом. Мои пальцы нервно комкают край ночной рубашки, в которую я успела переодеться, когда мы с братом только пришли в мою комнату. – Какого мальчишку?

– Ну, в детстве вы часто играли с ним, – Натан пожимает плечами, скользя взглядом по темным окнам соседского особняка. – Такой, с белыми волосами, серьёзный. Забыл, как его зовут.

– Ксандр, – выдыхаю я.

В тишине моей спальни его имя звучит как нечто глубоко порочное, запретное. Словно грязный секрет, случайно сорвавшийся с моих губ.

Но так звучит лишь для меня.

Брат не замечает моей реакции.