Пульс спотыкается, а затем берёт разгон, вспарывая вены жаром.

Отойди. Закрой окно, задерни шторы. Не смотри.

Это ведь глупо – пялиться на него, стоя в освещенном прямоугольнике окна. Ещё немного и Ксандр неизбежно меня заметит.

Так и происходит.

Он поднимает голову, режет меня взглядом.

Пульс подскакивает до немыслимых значений. Кислород стынет в лёгких, кристаллизуется в крошево из битого стекла. Инстинкт самосохранения бьется в истерике, но я не двигаюсь с места.

Ловлю взгляд Ксандра, удерживаю. Безрассудство внутри меня поёт.

– Лилит? Ты вообще меня слушаешь? Уже минуту не реагируешь. Что ты там увидела? – раздаётся голос брата, который встаёт с кровати и идёт ко мне.

Глава 9.2

Я вздрагиваю, будто пойманная с поличным воровка, и резко оборачиваюсь. Отшатываюсь назад, рефлекторно загораживая собой окно.

– Эм… ничего, Натан, – выпаливаю я. – Просто смотрю на улицу.

Брат хмурится. В его темных глазах мелькает тень беспокойства, когда он преодолевает разделяющее нас расстояние.

– Сестрёнка, на тебе совсем нет лица, – он останавливается в шаге от меня, вглядываясь в мои черты с настороженным прищуром. – Ты такая бледная… но щеки при этом красные. У тебя жар?

Он думает, мать довела меня до болезни.

– Всё… всё нормально, правда.

Я судорожно прижимаю холодные ладони к лицу. Кожа под пальцами действительно горит, полыхает тем самым огнем, который всего пару мгновений назад влил в мои вены взгляд Ксандра.

– О, – вдруг тянет Натан, глядя куда-то поверх моего плеча. – Помнишь того мальчишку? Вы с ним примерно одного возраста.

С замиранием сердца я оборачиваюсь.

Но у калитки уже никого нет.

Ксандр растворился во мраке, словно морок, порожденный моим воспаленным сознанием. От резкого облегчения, смешанного с горьким, иррациональным разочарованием, у меня подкашиваются ноги. Почему я так реагирую на него? Наверное, потому что он перевернул мою жизнь с ног на голову. Буквально встряхнул меня, напоил новыми, неизведанными до этого момента эмоциями.

– Мальчишку? – переспрашиваю я внезапно севшим, надломленным голосом. Мои пальцы нервно комкают край ночной рубашки, в которую я успела переодеться, когда мы с братом только пришли в мою комнату. – Какого мальчишку?

– Ну, в детстве вы часто играли с ним, – Натан пожимает плечами, скользя взглядом по темным окнам соседского особняка. – Такой, с белыми волосами, серьёзный. Забыл, как его зовут.

– Ксандр, – выдыхаю я.

В тишине моей спальни его имя звучит как нечто глубоко порочное, запретное. Словно грязный секрет, случайно сорвавшийся с моих губ.

Но так звучит лишь для меня.

Брат не замечает моей реакции.

– Точно, Ксандр, – щелкает пальцами брат. – Странно, что у него такие белые волосы. Обычно подобный пигмент встречается только у дракорианцев – потомков тех, кто относился к Ледяному домену. Этот Ксандр всё ещё живёт здесь?

– Я не знаю… наверное, живет. И он не человек, Натан. Ты прав, он дракорианец. Просто… без магии.

Брат удивленно вскидывает брови:

– Ущербный?

Так называют тех, у кого не проявилась магия. Слово режет слух. Я едва сдерживаю нервный смешок. Никто. Абсолютно никто в здравом уме, постояв рядом с Ксандром хотя бы секунду и почувствовав ту темную, первобытную угрозу, которая волнами исходит от него, не посмел бы назвать его ущербным. Это всё равно что назвать голодного хищника котенком.

– Наверное, стоило бы догадаться, что он дракорианец, – задумчиво продолжает Натан, не замечая моего внутреннего состояния. – Ещё тогда, в детстве, я замечал, что в нём слишком много от зверя. Дикий какой-то взгляд. Повадки.

– Он учится со мной в Академии, – бросаю я, подходя к туалетному столику и бездумно переставляя на нем флаконы, лишь бы чем-то занять дрожащие руки. – Видела его пару раз в коридорах.

– Правда? – Натан оживляется, разворачиваясь ко мне. – И что? Он узнал тебя?

Я замираю. В памяти яркими, ослепляющими вспышками проносятся сцены последних дней. Тяжесть тела Ксандра, обжигающее дыхание, его влажный язык скользящий по моей коже, проникающий в мой рот… пошлые, балансирующие на грани жестокости слова и те бесстыдные вещи, которые он со мной творил. Жар снова приливает к лицу, заставляя внутренности скручиваться в тугой, пульсирующий узел.

Я вообще не понимаю, почему сейчас лгу брату. Я рассказывала ему раньше о моих парнях, которые были до Гидеона. Он не был против, просто советовал быть осторожнее, не переходить границу. Но у меня и так дальше поцелуев дело не заходило.

И то… сейчас я понимаю, что я до Ксандра даже не знала, что такое настоящие поцелуи. И почему я вообще думаю о нём, как о парне?