– След останется, – глухо констатирует он, и в его голосе звенят сдерживаемая ярость и бессилие. – Первая буква... Ожог затянется, но этот узор никуда не денется, пока мать сама его не уберет. Я поговорю с ней об этом. Завтра же.

Я горько усмехаюсь, чувствуя, как к горлу, неистово клокоча, подступает раздражение. Оседает горьким привкусом на языке.

– Вряд ли, она послушает тебя. Не в этот раз.

Натан тяжело вздыхает. Он чуть меняет положение рук, направляя поток исцеляющего тепла глубже.

– Я знал, что нельзя вас надолго оставлять вдвоём, – произносит он с такой горечью, будто чувствует себя виноватым передо мной. – Но, клянусь Легендами, я не думал, что дойдёт до физического насилия.

Воспоминание о том, как мать со спокойным лицом уродовала меня, яркой вспышкой бьет по нервам. Я резко встряхиваю головой, и мои короткие пряди хлещут по щекам. От этого резкого движения кожа натягивается, и я болезненно морщусь, сквозь зубы втягивая воздух. Натан тут же замирает, боясь причинить мне лишнюю боль.

– Ты не виноват, Натан. У тебя должна быть своя жизнь, работа, дела… Я просто повздорила с Гидеоном, – признаюсь я. – Очень сильно повздорила... Вот мать и словно с цепи сорвалась.

Не хочу говорить Натану, что урод с козлиной бородкой ударил меня. Потому что брат захочет отомстить и просто разговором дело не закончится… а Гидеон опасен и влиятелен. Не хочу, чтобы Натан из-за меня пострадал.

– Я считал, он передумал насчёт свадьбы. Всё было так тихо в последнее время.

– Я тоже так думала, – устало выдыхаю я. – Но, судя по всему, Гидеон просто держит мать в тонусе, постоянно угрожая всё разорвать. Знать бы, что именно их связывает... Ты ничего не слышал от матери?

Натан опускает руки, заканчивая с моим ожогом. Он медленно качает головой, и его челюсти плотно сжимаются.

– Нет, сестрёнка. К сожалению, ничего. Если хочешь, я поговорю с Гидеоном снова. Скажу, чтобы он отвалил от тебя.

– И будет как в прошлый раз. Ты захочешь избить этого высокомерного ублюдка, потеряешь контроль, а он даже руки не замарает – просто натравит на тебя свою охрану. Я не хочу, чтобы ты пострадал из-за меня.

На губах Натана появляется кривая, дерзкая ухмылка. В этот момент он выглядит чуточку безрассудным и слишком уж смелым.

– Постараюсь подловить этого мудилу в такой момент, когда его цепных псов не будет поблизости, – бросает он с мрачным предвкушением.

Я откидываюсь назад, прижимаясь плечом к прохладному изголовью кровати. В груди разрастается тяжелая, удушливая пустота.

– Бесполезно, Натан, – тихо, обреченно произношу я, глядя в темноту за окном. – Если Гидеон Таррелл что-то задумал, он не отступится. Он получит своё, чего бы это ни стоило. Он потом только ещё больше разозлится, если ты попытаешься снова вмешаться. Он тебя недолюбливает так же, как и ты его. Да и мать снова придёт в ярость. Вряд ли она что-то сделает тебе. Выставит меня виноватой. Скажет, что я тебя подбила на конфликт с Гидеоном. И мне достанется ещё сильнее, уже проходили.

Натан продолжает убеждать меня, что нужно поговорить с Гидеоном, а я поднимаюсь на ноги и подхожу к окну. Приоткрываю его, чтобы впустить немного свежего воздуха.

Со второго этажа нашего особняка открывается вид на улицу, утонувшую в тяжелой, пасмурной ночи. Небо висит так низко, что кажется, будто оно вот-вот рухнет на крыши, раздавит нас своей свинцовой тяжестью. Редкие фонари разливают в сыром воздухе янтарные кляксы, выхватывая из темноты мокрую дорогу и силуэты деревьев.

Мой взгляд бесцельно блуждает по улице, пока не натыкается на знакомую кованую ограду соседнего участка. Дом родителей Ксандра. Он сказал, что они ему не родные. А кто тогда его настоящие родители? Дракорианцы, которые бросили своего ребёнка, узнав, что он родился без магии?

Жестоко… Но Ксандр не выглядит несчастным. Я помню его приёмных родителей смутно, но мать всегда была добра и мила с нами в детстве. Думаю, он рос в счастливой семье.

Моя мать меня не бросила… только часто хочется, чтобы было иначе. Опускаю взгляд на свою руку, обвожу глазами выжженую букву и внутри начинает ворочаться злость.

Лучше думать о чём-нибудь другом…

Поднимаю глаза и снова утыкаюсь ими в большой дом неподалёку от нашего.

Если они обычные люди, откуда у них деньги на такой дом? Здесь неплохой район… живут в основном одни дракорианцы…

Моё внимаение внезапно привлекает фигура, которая стоит на границе света и тени, у калитки того самого дома. Готова поспорить, секунду назад никого не было, и вот…

Я моргаю, отгоняя наваждение, но видение не исчезает. Тусклый свет уличного фонаря мажет по макушке незнакомца, и в густом мраке отчётливо проступают пепельно-белые волосы.

Ксандр.

В груди, там, где только что копошилась удушливая, липкая ярость, рожденная от мыслей о Гидеоне и матери, загнавших меня в угол, вдруг вспыхивает острый, лихорадочный трепет.