Я смотрю на Гидеона и понимаю, что в нём нет абсолютно ничего мужского. Он – мелкий, трусливый, мстительный садист, упивающийся властью над теми, кто заведомо слабее. Рядом с ним даже воздух кажется отравленным. Ему просто повезло родиться в богатой семье. И повезло иметь предпринимательскую жилку. Богатство, вот что делает его хоть кем-то в Андраксии.

Мать переводит дыхание, поправляет идеальную прическу и поворачивается к моему мерзкому женишку.

– Давай обсудим всё завтра, хорошо? – её голос снова становится мягким, деловым. – Встретимся на свежую голову и поговорим.

Гидеон вздергивает подбородок, всем своим видом изображая оскорбленного. Вот же урод.

– Не уверен, что хочу что-либо обсуждать, Томина. После того, как она меня избила…

Я едва сдерживаю нервный смешок. Кажется, он ждёт, что мать сейчас бросится к нему в ноги, начнет заламывать руки и умолять не расторгать помолвку. Идиот. Томина Эшер не умоляет. Никогда. Даже таких денежных мешков, как он. Она может быть вежливой, милой. Но лучше ей не перечить.

– Завтра поговорим, Гидеон, – в голосе матери звучит металл.

– Доброй ночи, Томина, – сухо прощается жених, так и не согласившись, но и не отказавшись.

Затем он медленно поворачивает голову ко мне. В его водянистых глазах плещется такая концентрированная, черная злоба, что по спине невольно пробегает холодок. Он сверлит меня ненавидящим взглядом, обещая сотни кар. А затем сжимает в руке свой порт-ключ.

Гидеон Таррелл растворяется в воздухе, оставив после себя запах дорогого парфюма, который абсолютно ему не идёт.

Тишина, опустившаяся на гостиную, кажется тяжелой, почти осязаемой.

Мать медленно поворачивается ко мне. Её лицо – это застывшая непроницаемая маска.

Но я знаю о чём она думает.

– А с тобой мы поговорим прямо сейчас, – её голос звучит тихо, но с такой предельной яростью, что меня встряхивает. – Я же тебя предупреждала, Лилит. Но, видимо, слова до тебя больше не доходят. Нужно переходить к более серьезным наказаниям.

Я инстинктивно делаю шаг назад. Меня накрывает удушливой волной первобытного ужаса. Страх сковывает мышцы и заставляет сердце колотиться так сильно, что оно отдает болью в ребрах.

– Ты что задумала? – выдыхаю я.

***

Девочки, сегодня скидка на одну из моих самых лучших книг)) Вы будете в восторге от героя, поверьте мне, даже если в начала будет казаться, что он просто монстр))))

Двенадцать лет брака закончились скандальным разбирательством и разводом. Меня обвиняют в связи с восемнадцатилетним воспитанником – племянником мужа, которого я растила.

Я опозорена, моё имя полощут на каждом углу столицы, а за душой ни гроша.

Жестокий супруг – Верховный Маршал Империи Драконов – готовится к разводу, а подросшие воспитанники, отворачиваются от меня, очерняя.

Я возвращаюсь в родные края, надеясь найти способ выяснить, зачем близкие предали меня. Но вместо некогда богатых угодий меня встречают больной отец, разруха и враги на пороге, жаждущие отнять земли, много поколений принадлежащие нашей семье.

И супруг, с которым мы всё ещё в процессе развода, внезапно появляется неподалёку, подозревая меня в интригах и заговоре.

Чтобы выжить и сохранить самое дорогое, я готова бороться хоть со всем миром, чего бы мне это ни стоило.

❤️ властный герой

❤️ очень эмоционально

❤️ истинная пара

❤️ от ненависти до любви

❤️ семейные драмы

Глава 8.2

– Садись, – мать плавным, но не терпящим возражений жестом указывает на тяжелый стул с высокой спинкой.

Смысла перечить нет. Всё равно всё будет так, как решила она. Я на негнущихся ногах подхожу к стулу и опускаюсь на сиденье, внутренне сжимаясь в ожидании предстоящего наказания.

Мы проходили подобное десятки, а то и сотни раз, начиная с самого моего детства.

Томина бесшумно обходит меня и встает сзади. Я не вижу, чувствую её присутствие кожей.

– Ты очень красива, Лилит, – её голос вдруг теряет стальные нотки, становясь задумчивым, почти мечтательным. – И так похожа на меня в молодости.

Она делает паузу, и в этой тишине воздух становится особенно тяжелым.

– Это мне больше всего и не нравится, – интонация резко меняется, приобретая привкус яда. – Я делаю всё, чтобы ты наконец-то поняла, каков этот мир, как он жесток, особенно к женщинам... но ты так отчаянно, так упрямо сопротивляешься, дочь.

– Я не виновата, что отец нас брос...

Я не успеваю договорить. Пальцы матери мертвой хваткой впиваются в мои щеки. Она резко, до хруста в позвонках, запрокидывает мою голову назад. Ногти больно впиваются в нежную кожу, заставляя меня смотреть на её перевернутое лицо.

– Лучше помолчи сейчас. Поняла? – шипит она.

Я зло дергаю головой, стряхивая её руку, но всё-таки действительно замолкаю, тяжело дыша.

Мы действительно похожи, но эта мысль вызывает лишь тошноту.

Те же черты лица, тот же рост, тот же тип фигуры и цвет волос. Я – отражение Томины Эшер в кривом зеркале. Только глаза у меня отцовские – карие. А у матери зеленые.