Он рычит, словно бешеный пёс, и бросается на меня. Я не успеваю даже вскрикнуть или защититься. Жених хватает меня за плечи.

Секунда полёта.

И бам!

Он впечатывает меня в кафельную стену с такой силой, что из лёгких вышибает весь воздух. Затылок с глухим стуком встречается с твёрдой плиткой. В глазах вспыхивают ослепительно-белые искры, а в ушах начинает противно, тонко звенеть.

Мир кренится набок. Я сползаю вниз, хватая ртом воздух, пытаясь вдохнуть, но Гидеон не даёт мне опомниться.

Я чувствую, как магическая энергия, холодная и липкая, обвивает моё тело. Мой браслет блокирует мою магию, зато сила Гидеона работает безотказно. Он создает невидимый аркан, привязывая меня к себе, словно скот.

– Встала! – рявкает он и дёргает рукой.

Невидимая сила рывком вздёргивает меня на ноги. Я шатаюсь, ноги ватные, перед глазами всё плывёт, но магический поводок неумолимо тащит меня вперёд.

– Думаешь этим решить проблему? – бормочу я с глухой яростью. – Свяжешься со мной, и я убью тебя тогда, когда ты не будешь этого ждать. Пройдут месяцы или даже годы, но убью. Понял? А затем я уничтожу всё, что тебе дорого. Выжгу и сломаю. Думай, нужна ли тебе такая жена.

– Закрой рот, – цедит Гидеон мне в лицо. – Я всегда получаю то, что хочу. Всегда. И не тебе – двадцатилетней девахе – мне угрожать.

Гидеон пинком распахивает дверь туалета и волочет меня наружу. Он даже не пытается скрыть происходящее. Кровь всё ещё капает с его разбитого носа на рубашку, но ему плевать. Он тащит меня через боковой коридор, мимо изумлённых официантов, к служебному выходу.

Я едва переставляю ноги, спотыкаюсь о собственные каблуки, пытаясь удержать равновесие, чтобы не упасть и не быть протащенной по полу.

– Пусти... – хриплю я, но звон в ушах мешает слышать даже собственный голос.

Мы проходим мимо огромных панорамных окон, отделяющих коридор от основного зала. Сквозь мутную пелену боли я бросаю отчаянный взгляд туда.

Я не жду помощи, это скорее инстинкт.

И вдруг вижу, что старший брат Эвелин смотрит прямо на нас. Его лицо напряжено, брови сдвинуты к переносице, взгляд тёмный и тяжёлый.

Он всё видит.

Видит, как Гидеон волочет меня, видит кровь на его лице и мой пустой, расфокусированный взгляд. И поднимается с места, что-то говоря Эвелин. Она тоже поворачивает голову, замечая меня.

Но именно в этот момент Гидеон выбивает плечом заднюю дверь, и нас обдаёт холодным ночным воздухом.

Жених хватает меня за руку, сжимая пальцами порт-ключ.

Сразу за этим следует тошнотворное чувство скручивания пространства. Ресторан, ночная улица и лица Эвелин и её брата – всё это исчезает в вихре перемещения.

Секунда темноты.

И мы вываливаемся на паркет в холле моего дома. Прямо в паре метров от моей матери, сидящей на диване с бокалом вина и книгой.

Глава 8 Ты так похожа на меня в молодости

Мать вздрагивает. Толстый книжный том с глухим стуком падает на ковёр. Её взгляд скользит от меня, растрёпанной и тяжело дышащей, к Гидеону, у которого половина лица и белоснежная рубашка залиты кровью.

– О, Легенды! – ахает она, подаваясь вперёд. – Что случилось? На вас кто-то напал?! Сюзанна! Сюзанна! – звонко зовёт она прислугу.

Гидеон кривит окровавленные губы.

– Твоя дочь ударила меня.

Мать замирает. Бокал в её руке опасно кренится, вино почти капает на ковёр.

– Ударила..?

Ну, сейчас начнётся...

Оправдываться перед мамой – ниже моего достоинства, да и это заведомо проигрышная битва. Но и молчать, позволяя этому ублюдку выставлять себя жертвой, я не собираюсь.

– Он первый ударил меня! – выкрикиваю я. – Схватил и не давал мне уйти, а потом ударил по лицу! Он ворвался в женскую уборную! Мама, я не могу выйти за него. Он просто...

– А ну-ка замолчи! – рявкает мать, резко поднимаясь с дивана. В её глазах нет ни капли сочувствия ко мне, только ледяная ярость. – Что ты натворила?! Что ты сделала?!

В этот момент в холл залетает испуганная служанка.

– Что случилось, госпожа?

– Принеси полотенца и воду! Быстро! – командует Томина.

Сюзанна, побледнев при виде крови, пулей вылетает из комнаты. Мать тут же меняет тон, поворачиваясь к моему жениху. Её голос становится успокаивающим. Она ставит бокал на столик.

– Гидеон, думаю, случилось какое-то чудовищное недоразумение. Сейчас я помогу залечить нос, мы вытрем кровь...

– Нет! – он брезгливо вытирает подбородок тыльной стороной ладони. – Я больше не буду терпеть эту дрянь. Она абсолютно неуправляема! Посмотри, что она сделала!

– Не смей оскорблять меня, ты... старый извращенец! – я вырываю свою руку, которую жених всё ещё держит в своей и отшатываюсь.

Гидеон задыхается от возмущения, его ноздри раздуваются.

– Старый?!

– Лилит, сейчас же извинись! – злобно цедит мать, делая шаг ко мне. – Гидеон не старый. Он...