Гидеон отшатывается, выпуская мою руку. Он хватается за лицо, издавая при этом сдавленный, булькающий звук.

Повисает тишина.

В какую-то секунду слышно лишь мое тяжелое дыхание и как капает вода из крана.

А затем к этим звукам присоединяется сопение жениха.

Гидеон медленно отнимает ладонь от лица. Он смотрит на свои пальцы. Они густо вымазаны алым. Кровь течет из его носа, капая на белоснежную, идеально выглаженную рубашку, расцветая на ней яркими пятнами.

Жених переводит взгляд на меня. В его глазах больше нет того мерзейшего превосходства – только животный шок и неверие.

– Ты... – шепчет он, глядя на кровь на своих руках, будто видит её впервые в жизни. – Ты меня ударила?

– Да, Гидеон, – чеканю я, глядя прямо в его жалкую физиономию. – Я тебя ударила. И клянусь, я сделаю это снова, если ты хоть раз позволишь себе подобное поведение.

– Неблагодарная сука!

Он рычит, словно бешеный пёс, и бросается на меня. Я не успеваю даже вскрикнуть или защититься. Жених хватает меня за плечи.

Секунда полёта.

И бам!

Он впечатывает меня в кафельную стену с такой силой, что из лёгких вышибает весь воздух. Затылок с глухим стуком встречается с твёрдой плиткой. В глазах вспыхивают ослепительно-белые искры, а в ушах начинает противно, тонко звенеть.

Мир кренится набок. Я сползаю вниз, хватая ртом воздух, пытаясь вдохнуть, но Гидеон не даёт мне опомниться.

Я чувствую, как магическая энергия, холодная и липкая, обвивает моё тело. Мой браслет блокирует мою магию, зато сила Гидеона работает безотказно. Он создает невидимый аркан, привязывая меня к себе, словно скот.

– Встала! – рявкает он и дёргает рукой.

Невидимая сила рывком вздёргивает меня на ноги. Я шатаюсь, ноги ватные, перед глазами всё плывёт, но магический поводок неумолимо тащит меня вперёд.

– Думаешь этим решить проблему? – бормочу я с глухой яростью. – Свяжешься со мной, и я убью тебя тогда, когда ты не будешь этого ждать. Пройдут месяцы или даже годы, но убью. Понял? А затем я уничтожу всё, что тебе дорого. Выжгу и сломаю. Думай, нужна ли тебе такая жена.

– Закрой рот, – цедит Гидеон мне в лицо. – Я всегда получаю то, что хочу. Всегда. И не тебе – двадцатилетней девахе – мне угрожать.

Гидеон пинком распахивает дверь туалета и волочет меня наружу. Он даже не пытается скрыть происходящее. Кровь всё ещё капает с его разбитого носа на рубашку, но ему плевать. Он тащит меня через боковой коридор, мимо изумлённых официантов, к служебному выходу.

Я едва переставляю ноги, спотыкаюсь о собственные каблуки, пытаясь удержать равновесие, чтобы не упасть и не быть протащенной по полу.

– Пусти... – хриплю я, но звон в ушах мешает слышать даже собственный голос.

Мы проходим мимо огромных панорамных окон, отделяющих коридор от основного зала. Сквозь мутную пелену боли я бросаю отчаянный взгляд туда.

Я не жду помощи, это скорее инстинкт.

И вдруг вижу, что старший брат Эвелин смотрит прямо на нас. Его лицо напряжено, брови сдвинуты к переносице, взгляд тёмный и тяжёлый.

Он всё видит.

Видит, как Гидеон волочет меня, видит кровь на его лице и мой пустой, расфокусированный взгляд. И поднимается с места, что-то говоря Эвелин. Она тоже поворачивает голову, замечая меня.

Но именно в этот момент Гидеон выбивает плечом заднюю дверь, и нас обдаёт холодным ночным воздухом.

Жених хватает меня за руку, сжимая пальцами порт-ключ.

Сразу за этим следует тошнотворное чувство скручивания пространства. Ресторан, ночная улица и лица Эвелин и её брата – всё это исчезает в вихре перемещения.

Секунда темноты.

И мы вываливаемся на паркет в холле моего дома. Прямо в паре метров от моей матери, сидящей на диване с бокалом вина и книгой.

Глава 8

Мать вздрагивает. Толстый книжный том с глухим стуком падает на ковёр. Её взгляд скользит от меня, растрёпанной и тяжело дышащей, к Гидеону, у которого половина лица и белоснежная рубашка залиты кровью.

– О, Легенды! – ахает она, подаваясь вперёд. – Что случилось? На вас кто-то напал?! Сюзанна! Сюзанна! – звонко зовёт она прислугу.

Гидеон кривит окровавленные губы.

– Твоя дочь ударила меня.

Мать замирает. Бокал в её руке опасно кренится, вино почти капает на ковёр.

– Ударила..?

Ну, сейчас начнётся...

Оправдываться перед мамой – ниже моего достоинства, да и это заведомо проигрышная битва. Но и молчать, позволяя этому ублюдку выставлять себя жертвой, я не собираюсь.

– Он первый ударил меня! – выкрикиваю я. – Схватил и не давал мне уйти, а потом ударил по лицу! Он ворвался в женскую уборную! Мама, я не могу выйти за него. Он просто...

– А ну-ка замолчи! – рявкает мать, резко поднимаясь с дивана. В её глазах нет ни капли сочувствия ко мне, только ледяная ярость. – Что ты натворила?! Что ты сделала?!

В этот момент в холл залетает испуганная служанка.

– Что случилось, госпожа?

– Принеси полотенца и воду! Быстро! – командует Томина.