Мы смеемся, вторя друг другу, и в этот момент мне кажется, что моя жизнь не так уж плоха. Всё-таки чаще всего моими отдушинами были именно друзья.

Но тут дверь дамской комнаты внезапно распахивается. Мы с Эвелин почти синхронно поворачиваем головы, услышав шум.

Только вот на пороге стоит не гостья ресторана, решившая припудрить носик, а Гидеон.

– Так и знал, что вы вдвоём исчезли надолго не просто так, – цедит он раздражённо.

Я даже не знаю, чему удивляться больше: наблюдательности Гидеона, или тому, что он вот так просто зашёл в дамскую комнату, даже не удосужившись постучать или хотя бы просто подождать под дверью, раз уж ему так неймётся.

Глава 7.3

– Эй! Тебе в женский туалет нельзя! – выпаливаю я, всё ещё удивлённая тем, что жених в принципе сюда заявился.

– Я Гидеон Таррелл, – чеканит он, заходя внутрь и демонстративно закрывая за собой дверь. – Мне можно везде!

– Что вы себе позволяете, господин Таррелл? – не сдержавшись бросает Эвелин. Её лицо пылает от возмущения. – Ладно, хамство я стерпела, но это уже явный перебор. Неужели нельзя подождать, пока ваша невеста выйдет? Это женская уборная!

Гидеон медленно переводит на неё взгляд, полный ледяного презрения.

– Тебя никто не спрашивал, шавка, – выплевывает он. – Убирайся отсюда. Не тебе подобным судить мои действия. Захочу – через пять минут это место будет принадлежать мне.

Омерзение от тона Гидеона, от смысла его слов, буквально переполняет меня.

Вижу, что и Эвелин уже не в состоянии спокойно выносить его присутствие. Её кулаки сжимаются, она набирает воздух в грудь, готовая сорваться.

Нет. Нельзя. Я ещё могу огрызаться, если балансировать на грани. Но подругу он не пощадит. Гидеон уничтожит Эвелин и её семью, если она скажет лишнее. Жених злопамятный и не потерпит, чтобы кто-то давал отпор безнаказанно.

Я подаюсь к подруге, хватаю за локоть и быстро шепчу на ухо:

– Эвелин, умоляю, просто уходи. Иначе будет хуже. Одна я его успокою. Так ты мне не поможешь, сделаешь только хуже. Иди, ладно? Пожалуйста. Доверься мне.

Подруга мгновение смотрит на меня – в её глазах явная борьба. Но в итоге она коротко кивает.

– Я буду неподалёку, – громко говорит она, зло прищуривает глаза, глядя на Гидеона, и выходит, громко хлопнув дверью.

– Ты перешёл все границы, – мой голос дрожит от едва сдерживаемого гнева. – С меня достаточно, Гидеон. Я хочу уйти. Мне пора домой. Ешь сам своих улиток и пей дорогое вино. Можешь сказать матери, что угодно.

Лучше уж я стерплю десять раз наказание, чем переживу ещё один такой вечер!

Я пытаюсь пройти мимо жениха к выходу, но его пальцы вдруг стальным капкан смыкаются на моем предплечье, причиняя сильную боль.

– Ты пойдёшь тогда, когда я прикажу! – рычит он, дергая меня на себя так, что я едва не падаю на высоких каблуках. – И будешь делать то, что я скажу. Поняла меня, мелкая дрянь? Не выводи меня, Лилит. Иначе пожалеешь.

– И вот оно, твоё хвалёное воспитание? – цежу я, пытаясь вырваться. – Пусти!

Завязывается нелепая, унизительная потасовка. Я пытаюсь уйти, а Гидеон тянет на себя. И вдруг его свободная рука взлетает вверх.

Щеку обжигает острая вспышка боли. Удар такой сильный, что моя голова дёргается в сторону, даже шею простреливает.

Он меня ударил.

Мир на секунду замирает. И я замираю тоже, осмысливая происходящее.

А потом внутри меня происходит взрыв. Одномоментный невероятно сильный взрыв такой силы, что он способен разнести меня в щепки.

Так и происходит. Меня буквально взрывает от гнева. И тело реагирует быстрее разума, который точно посоветовал бы быть сдержаннее, чтобы избежать последствий.

Я сжимаю пальцы в кулак – так, как учили на самообороне в академии – и вкладываю в удар всё своё отчаяние, всю ненависть к этому ублюдку. Вскидываю руку и бью прямо в центр лица Гидеона – в его нос.

В какой-то момент я даже чувствую, как под костяшками продавливается хрящ. Звук удара влажный, глухой, противный.

Гидеон отшатывается, выпуская мою руку. Он хватается за лицо, издавая при этом сдавленный, булькающий звук.

Повисает тишина.

В какую-то секунду слышно лишь мое тяжелое дыхание и как капает вода из крана.

А затем к этим звукам присоединяется сопение жениха.

Гидеон медленно отнимает ладонь от лица. Он смотрит на свои пальцы. Они густо вымазаны алым. Кровь течет из его носа, капая на белоснежную, идеально выглаженную рубашку, расцветая на ней яркими пятнами.

Жених переводит взгляд на меня. В его глазах больше нет того мерзейшего превосходства – только животный шок и неверие.

– Ты... – шепчет он, глядя на кровь на своих руках, будто видит её впервые в жизни. – Ты меня ударила?

– Да, Гидеон, – чеканю я, глядя прямо в его жалкую физиономию. – Я тебя ударила. И клянусь, я сделаю это снова, если ты хоть раз позволишь себе подобное поведение.

– Неблагодарная сука!