– Я достаточно взрослая, чтобы самой выбирать себе еду, Гидеон, – чеканю я, не сумев сдержать вибраций злости в голосе. – Мать не следит за тем, что я ем. Я худая, потому что у меня такая конституция тела, а не из-за диет. И я люблю мясо. Очень люблю. И люблю десерты: торты, пирожные с кремом и шоколад. Я ем много шоколада, понятно?

Гидеон перестает улыбаться. Его лицо каменеет, глаза сужаются, превращаясь в две ледяные щели.

– Мне не нравится твой тон, Лилит. Совсем не нравится. Мне кажется, ты снова близка к тому, чтобы сказать то, о чём потом будешь горько жалеть.

– Может, нам тогда лучше просто помолчать? – я склоняю голову набок, глядя ему прямо в глаза. – Раз ты так боишься, что я снова тебе нагрублю.

В этот момент напряженную тишину, повисшую над нашим столом, разрезает громкий, искренний смех.

В ресторан вваливается – иначе и не скажешь – большая, шумная компания. Мужчина и женщина, обоим немного за сорок, и четверо их детей. От них веет такой волной тепла и хаотичной энергии, что сложно не обратить внимания.

Я сразу узнаю в толпе знакомую макушку Эвелин. Её огненно-рыжие волосы сияют в свете люстр, и теперь я вижу, в кого она такая – в мать. У неё та же копна ярких кудрей и живое лицо. Рядом с Эвелин крутятся две младшие сестры – одна тоже рыжая, другая темноволосая. Отец семейства что-то рассказывает младшим.

А замыкает шествие очень высокий, широкоплечий парень брюнет. Видимо, старший брат моей новой подруги. Я помню Эвелин говорила, что он друг Ксандра.

Все члены семейства громко переговариваются, смеются над какой-то шуткой отца, совершенно не заботясь о том, что подумают другие. Такие, как Гидеон.

Я кошусь на него.

У жениха такой вид, будто он наступил в кучу дерьма и замарался по самые уши.

Тонкие губы сжимаются в нитку, а на лбу проступает брезгливая морщина. Он демонстративно отворачивается, всем своим видом показывая, насколько ему претит это балаганное поведение. Шум и веселье простых людей для него явно раздражающий фактор.

Зато он, кажется, забыл о моей дерзости. Их появление отвлекло его от воспитательной беседы, и на том спасибо.

Ничего не могу с собой поделать, жадно наблюдаю за семьёй Эвелин.

Вот они подходят к большому круглому столу в центре зала. Мужчины – отец и старший брат – синхронно выдвигают стулья для матери и девочек. В этом жесте нет той холодной, показной, душной вежливости, которой кичится Гидеон. Это простая, естественная забота. Брат что-то шепчет Эвелин, дергая её за локон, она смеется и шутливо шлепает его по руке.

Мать садится и обводит своих детей взглядом.

В её глазах столько света. Столько нежности и гордости. Она смотрит на них так, словно они – лучшее, что есть в её жизни. Наверняка так и есть.

У меня внутри что-то болезненно сжимается, царапает сердце острой иглой зависти. И оно кровит, кровит, кровит.

Да, я завидую им! Все считают, будто моя жизнь идеальна. Ведь деньги матери просто обязаны сделать меня счастливой. Я же… я безмерно одинока.

У меня есть только брат. И всё. Больше никого. Мать никогда не смотрела на меня так. И не посмотрит.

Я продолжаю рассматривать счастливую Эвелин, которая купается в любви своей семьи, и к горлу подступает горький ком. Как же я хотела бы оказаться на её месте. Иметь такую вот шумную, настоящую семью, где можно смеяться за столом, а не бояться лишний раз сказать что-то не так или звякнуть вилкой.

– Животные, – цедит Гидеон, не разжимая зубов, и возвращает меня в мою уродливую реальность. – Никакого воспитания. Может попросить официанта отсадить их подальше? Я почётный гость…

Как же он мерзок, как же мелочен…

– Не позорься, – бросаю я зло.

– Лилит, моё терпение подошло к концу, – его голос звучит тихо, угрожающе. – Твоё поведение выходит за все допустимые рамки.

В этот момент Эвелин, поворачивает голову, и наши взгляды встречаются. Её лицо мгновенно озаряется узнаванием и радостью. Она энергично машет мне рукой, а затем она и вовсе легко вскакивает с места и направляется к нам. Гидеону это точно не понравится.

Глава 7

На Эвелин простое, но милое лиловое платье, которое удивительно идёт к её огненным волосам и светлой, веснушчатой коже.

– Привет! – звонко здоровается она, останавливаясь у края нашего стола. – Не ожидала тебя здесь увидеть, Лилит.

– Привет, Эвелин, – натянуто улыбаюсь я. – Ты здесь с семьей?

– Ага, брат вернулся после двухнедельного отсутствия, решили выбраться, – улыбается она, а потом переводит взгляд на моего спутника. Улыбка подруги чуть меркнет, стоит ей наткнуться на каменное лицо Гидеона, но она всё равно вежливо кивает. – Добрый вечер. Вы..?

Она запинается, ожидая представления. Гидеон даже не пытается встать, как того требуют правила этикета при появлении дамы. Он медленно, с ленцой вытирает рот салфеткой, смеривая Эвелин уничижительным взглядом. Проходится им от рыжей макушки до простых туфель.