Тонкие губы сжимаются в нитку, а на лбу проступает брезгливая морщина. Он демонстративно отворачивается, всем своим видом показывая, насколько ему претит это балаганное поведение. Шум и веселье простых людей для него явно раздражающий фактор.

Зато он, кажется, забыл о моей дерзости. Их появление отвлекло его от воспитательной беседы, и на том спасибо.

Ничего не могу с собой поделать, жадно наблюдаю за семьёй Эвелин.

Вот они подходят к большому круглому столу в центре зала. Мужчины – отец и старший брат – синхронно выдвигают стулья для матери и девочек. В этом жесте нет той холодной, показной, душной вежливости, которой кичится Гидеон. Это простая, естественная забота. Брат что-то шепчет Эвелин, дергая её за локон, она смеется и шутливо шлепает его по руке.

Мать садится и обводит своих детей взглядом.

В её глазах столько света. Столько нежности и гордости. Она смотрит на них так, словно они – лучшее, что есть в её жизни. Наверняка так и есть.

У меня внутри что-то болезненно сжимается, царапает сердце острой иглой зависти. И оно кровит, кровит, кровит.

Да, я завидую им! Все считают, будто моя жизнь идеальна. Ведь деньги матери просто обязаны сделать меня счастливой. Я же… я безмерно одинока.

У меня есть только брат. И всё. Больше никого. Мать никогда не смотрела на меня так. И не посмотрит.

Я продолжаю рассматривать счастливую Эвелин, которая купается в любви своей семьи, и к горлу подступает горький ком. Как же я хотела бы оказаться на её месте. Иметь такую вот шумную, настоящую семью, где можно смеяться за столом, а не бояться лишний раз сказать что-то не так или звякнуть вилкой.

– Животные, – цедит Гидеон, не разжимая зубов, и возвращает меня в мою уродливую реальность. – Никакого воспитания. Может попросить официанта отсадить их подальше? Я почётный гость…

Как же он мерзок, как же мелочен…

– Не позорься, – бросаю я зло.

– Лилит, моё терпение подошло к концу, – его голос звучит тихо, угрожающе. – Твоё поведение выходит за все допустимые рамки.

В этот момент Эвелин, поворачивает голову, и наши взгляды встречаются. Её лицо мгновенно озаряется узнаванием и радостью. Она энергично машет мне рукой, а затем она и вовсе легко вскакивает с места и направляется к нам. Гидеону это точно не понравится.

Глава 7 Я – актив в этой отвратительнейшей сделке

На Эвелин простое, но милое лиловое платье, которое удивительно идёт к её огненным волосам и светлой, веснушчатой коже.

– Привет! – звонко здоровается она, останавливаясь у края нашего стола. – Не ожидала тебя здесь увидеть, Лилит.

– Привет, Эвелин, – натянуто улыбаюсь я. – Ты здесь с семьей?

– Ага, брат вернулся после двухнедельного отсутствия, решили выбраться, – улыбается она, а потом переводит взгляд на моего спутника. Улыбка подруги чуть меркнет, стоит ей наткнуться на каменное лицо Гидеона, но она всё равно вежливо кивает. – Добрый вечер. Вы..?

Она запинается, ожидая представления. Гидеон даже не пытается встать, как того требуют правила этикета при появлении дамы. Он медленно, с ленцой вытирает рот салфеткой, смеривая Эвелин уничижительным взглядом. Проходится им от рыжей макушки до простых туфель.

– Я – господин Гидеон Таррелл, – произносит он весомо, полностью уверенный, что все вокруг в курсе, что он почётный гость и знаменитость. – И я жених Лилит.

Улыбка окончательно сползает с лица Эвелин. Глаза округляются в нескрываемом удивлении.

– Жених? – выдыхает она, растерянно моргая. – Ничего себе...

Она переводит ошарашенный взгляд на меня, и в этом взгляде читается немой вопрос: серьёзно? Он?

Меня накрывает волна жгучего, липкого стыда. Мне хочется исчезнуть, раствориться в воздухе – лишь бы не сидеть в этом ресторане рядом с Гидеоном.

И дело даже не в его отталкивающей внешности – не в бородавках, не в бородёнке. Дело в том, какой он. Гидеон абсолютно, непроходимо нелюбезен. Он излучает высокомерие, от него буквально фонит им за километр.

– Да, – голос Гидеона звучит сухо, он явно желает, чтобы наглая девчонка, которая осмелилась нас потревожить, испарилась. – У нас ужин по особому случаю. Приватный.

– Понятно… – тянет Эвелин, все ещё глядя на меня и, видимо, ожидая каких-то пояснений.

Но лучше я потом ей всё объясню наедине.

Гидеон привстаёт. Он громко, требовательно щёлкает пальцами прямо перед носом Эвелин, привлекая её внимание. Ведёт себя, словно она нерадивая служанка.

– Юная леди, мы здесь вообще-то ужинаем, – его тон сочится ледяным пренебрежением. – Поздоровались и будет. Возвращайтесь к своей семье. И передайте им, пожалуйста, чтобы они не так сильно шумели. Ваш смех и крики мешают нам с невестой отдыхать и приятно проводить время.