– Я – господин Гидеон Таррелл, – произносит он весомо, полностью уверенный, что все вокруг в курсе, что он почётный гость и знаменитость. – И я жених Лилит.

Улыбка окончательно сползает с лица Эвелин. Глаза округляются в нескрываемом удивлении.

– Жених? – выдыхает она, растерянно моргая. – Ничего себе...

Она переводит ошарашенный взгляд на меня, и в этом взгляде читается немой вопрос: серьёзно? Он?

Меня накрывает волна жгучего, липкого стыда. Мне хочется исчезнуть, раствориться в воздухе – лишь бы не сидеть в этом ресторане рядом с Гидеоном.

И дело даже не в его отталкивающей внешности – не в бородавках, не в бородёнке. Дело в том, какой он. Гидеон абсолютно, непроходимо нелюбезен. Он излучает высокомерие, от него буквально фонит им за километр.

– Да, – голос Гидеона звучит сухо, он явно желает, чтобы наглая девчонка, которая осмелилась нас потревожить, испарилась. – У нас ужин по особому случаю. Приватный.

– Понятно… – тянет Эвелин, все ещё глядя на меня и, видимо, ожидая каких-то пояснений.

Но лучше я потом ей всё объясню наедине.

Гидеон привстаёт. Он громко, требовательно щёлкает пальцами прямо перед носом Эвелин, привлекая её внимание. Ведёт себя, словно она нерадивая служанка.

– Юная леди, мы здесь вообще-то ужинаем, – его тон сочится ледяным пренебрежением. – Поздоровались и будет. Возвращайтесь к своей семье. И передайте им, пожалуйста, чтобы они не так сильно шумели. Ваш смех и крики мешают нам с невестой отдыхать и приятно проводить время.

Эвелин выглядит уязвлённой. Краска отливает от её лица, сменяясь пятнами гнева. Она поджимает губы, бросая на Гидеона короткий, раздражённый взгляд, полный невысказанного «да пошел ты». Я её прекрасно понимаю. Обычно мне тоже хочется послать Гидеона ровненько спустя минуту общения.

Но вслух Эвелин ничего не говорит ему. Я тоже молчу, потому что не хочу втягивать подругу в неприятную сцену с Гидеоном. Ещё не хватало, чтобы он её запомнил и потом попытался как-то отомстить. Он может, я знаю. Не хватало, чтобы он испортил Эвелин и её семье жизнь.

– Хорошо, – сухо бросает Эвелин, а затем одними губами шепчет: – Кретин.

Благо, что Гидеон уже отворачивается и ничего не замечает.

Перед тем как уйти, Эвелин выразительно смотрит на меня – долгим, многозначительным взглядом. Я виновато улыбаюсь и шепчу:

– Прости, потом…

Вскоре приносят еду.

Перед Гидеоном ставят огромный, сочный стейк из оленины, источающий аромат трав и жареного мяса. Передо мной же опускается тарелка со спаржей и специальное блюдо с улитками, вид которых вызывает лишь тоску.

Гидеон отрезает огромный кусок мяса и с аппетитом отправляет его в рот, параллельно продолжая свой монотонный рассказ.

– ...в Ауриндаре мы планируем заложить фундамент уже в начале лета. Это будут комплексы нового поколения, Лилит. Магэффективные, с защитными артефактами...

Я его почти не слушаю. Ковыряю вилкой спаржу, полностью игнорируя улиток, и смотрю, как двигаются челюсти Гидеона.

Внутри меня бурлит злость из-за его грубости в отношении Эвелин. Почему он такой скот? Не могу больше это терпеть.

Почти с ненавистью смотрю, как Гидеон отправляет в рот очередной кусок мяса.

Жри… давай, жри и смотри не подавись, урод.

В этот момент я замечаю движение боковым зрением. Эвелин встает со своего места, одергивает платье и кивает головой в сторону коридора, где находятся уборные.

Я не раздумываю ни секунды.

– Мне нужно в дамскую комнату, – громко произношу я, бесцеремонно перебивая жениха на полуслове.

Гидеон замирает с вилкой у рта. Недовольство искажает его лицо.

– Хорошо, – наконец цедит он. – Только недолго. Не заставляй меня ждать.

Я мысленно закатываю глаза.

Когда мы поженимся, он, наверное, будет стоять под дверью туалета с секундомером и засекать, не провела ли я там на десять секунд дольше положенного?

– Как получится, Гидеон, – я встаю, бросая салфетку на стол. – Кажется, у меня начинается диарея от твоих улиток.

Его глаза едва не вылезают из орбит. Он давится воздухом, потом озирается по сторонам, пытаясь понять, услышал ли нас кто-нибудь.

– Лилит! – шипит он разъярённо. – Что ты несешь?! Женщины не говорят о таких вещах! Это омерзительно! Как у тебя вообще язык повернулся упомянуть... физиологию за столом?

Я наклоняюсь к нему, опираясь руками о столешницу, и смотрю прямо в его водянистые глаза.

– Есть вещи куда отвратительнее, поверь мне, – тихо произношу я, вкладывая в эти слова весь яд, что скопился внутри.

Не дожидаясь его ответа, я разворачиваюсь и иду в сторону уборных, чувствуя, как разъярённый взгляд Гидеона прожигает мне спину.

Глава 7.2

Мне даже дышать становится легче, когда дверь уборной закрывается, отсекая меня от недожениха.

Эвелин уже ждёт меня. Она стоит у зеркала, поправляя причёску.