– Лилит! – выдыхает она, явно находясь на взводе. – Что это вообще было? Мать твою!!! Ты не говорила, что твой жених тот самый Гидеон Таррелл, которого знают в Моргрейве абсолютно все. Он же самый богатый дракорианец в нашем регионе. Правда, я представляла его другим…

– Прости за мерзкую сцену, – морщусь я. – Дело не в тебе. Гидеон всегда такой… мм…

– …такой высокомерный, – встряхивая волосами, заканчивает за меня Эвелин, а затем добавляет. – Я едва сдержалась, чтобы не вылить ему бокал вина за шиворот, ты тоже прости за такие слова. Лишь то, что он твой жених, меня сдержало.

Эвелин молодец, что пытается щадить мои чувства, не говоря того, что на самом деле думает о Гидеоне. Она чуткая подруга. Но я всё-таки решаю прояснить ситуацию.

– Я действительно питаю к нему очень сильные чувства, – усмехаюсь я. – Не могу определиться какое ярче – отвращение или ненависть.

– О… – Эвелин растерянно моргает, переваривая, обдумывая мои слова. – Тогда почему ты и он?..

– Мать считает, что мы с ним должны пожениться. Это уже решено.

В глазах Эвелин вспыхивает неподдельный ужас.

– Ооо… неужели у вас метки истинности?

Сначала я замираю.

А потом меня накрывает.

Я начинаю смеяться. Громко, истерично, до нервной икоты. Представить, что великая магия Легенд, связывающая души, могла бы соединить меня с этим противным существом? Он же просто слизняк в дорогом костюме, возомнивший себя дракорианцем. Это настолько абсурдно и гротескно, что смех просто рвется изо рта, царапая горло острой крошкой битого стекла.

– Нет! – выдавливаю я сквозь спазмы, вытирая выступившие в уголках глаз слезы. – Конечно, нет. О Легенды, Эвелин, помолись, чтобы такого никогда не случилось!

Эвелин смотрит на меня уже с явной тревогой. Она делает шаг ко мне, понижая голос:

– Лилит, кажется, ты немного перенервничала. Всё нормально? Он тебя к чему-то принуждает? Я... просто не знала, что у тебя такая ситуация. Если я могу помочь... хоть чем-то...

Я резко выдыхаю. Самообладание действительно меня на мгновение подвело.

– Эвелин, ты мне точно ничем не поможешь. Матери выгоден брак. Гидеон тоже хочет меня заполучить, и по каким-то своим причинам ему тоже выгоден этот союз. Я просто актив в этой отвратительнейшей сделке.

– Я знаю, что так делают в некоторых аристократических семьях, в основном в столице, в Ауриндаре... – Эвелин зябко поводит плечами. – Без любви, без меток и всё такое...

– Наверное, делают. Я не первая и не последняя.

– А что мать говорит на то, что ты его ненавидишь? – осторожно спрашивает подруга. – Неужели ей всё равно?

Я закусываю губу до отрезвляющей боли.

Мне стыдно.

Стыдно признаваться ей – той, у кого такая идеальная, теплая, настоящая семья – что я словно бракованная. Что вся жизнь семьи Эшер – это красивый фасад, за которым скрывается дурно пахнущая гниль.

Я чувствую то самое чувство вины, что мне с детства навязывала мать. Я виновата в том, что меня не любят. Я какая-то не такая.

Но едва я встречаю добрые, полные участия глаза Эвелин, которая стоит напротив, мне возвращаются храбрость вместе со здравым смыслом.

– Всё, что ты видишь со стороны... эти картинки в газетах, интервью матери, разговоры других о том, как она меня любит и балует... – мой голос дрожит. – Правда такова, что я для неё как рабыня. Я должна делать то, что она говорит. Иначе...

Я замолкаю. Упоминать наказания матери не хочется.

– Я у матери всегда во всём виновата. Всегда самая плохая, никчёмная и неблагодарная дочь. – заканчиваю я глухо.

Отворачиваюсь к зеркалу, ругая себя, наказывая. Смысл это всё говорить? Только озадачиваю других своими проблемами. Всё равно помочь мне никто не сможет.

И я не хочу жалости. Я должна быть сильной, как и всегда. Иначе окончательно сломаюсь. Этого мать точно от меня не дождётся. Когда-нибудь я ещё придумаю, как выпутаться.

Вдруг Эвелин подается вперед и крепко обнимает меня, прижимая к себе. Я чувствую тепло, и внутри что-то вздрагивает.

Этот простой жест рушит только что выстроенные барьеры. У меня на глаза наворачиваются слёзы. Я уже и не помню, когда последний раз плакала.

– Моя дорогая, как мне жаль, – шепчет Эвелин, гладя меня по спине, пока меня трясет мелкой дрожью. – Я не ожидала такого, правда не ожидала... Поплачь. Ты такая сильная весёлая… я бы никогда не могла и подумать, что всё так.

Внутри бушует буря – от усталости и вечного напряжения, от страха перед будущим, от ненависти к Гидеону и матери. И от благодарности к этой рыжей девчонке, которая просто оказалась рядом.

Через минуту я отстраняюсь, торопливо вытирая мокрые щеки тыльной стороной ладони.

– Спасибо, – голос ломается. – Кажется, мне и правда это было нужно. Сложно держаться, когда постоянно во всём этом варишься. Голова кругом. Иногда хочется просто пообщаться с кем-то нормальным.