– Понимаю, – Эвелин ободряюще улыбается. – Слушай. Хочешь, помогу отвлечься? Брат вернулся, и завтра будет крутая вечеринка. Пошли со мной? Я вообще не собиралась, но с тобой будет весело. Познакомлю тебя с другими моими подругами, потанцуем.

Как же хочется… аж всё зудит! Но мать точно не отпустит. Можно, конечно, что-то придумать… я так делала раньше. Ненавижу сидеть в четырёх стенах.

– Я постараюсь, – выдыхаю я, и на губах появляется первая за вечер искренняя улыбка. – Очень хочу пойти, Эвелин. Спасибо за приглашение.

– Не всё же тебе улиток есть, – фыркает она.

Я прыскаю со смеху.

– Ты заметила, что Гидеон мне заказал? Это была его идея. Изысканно, видите ли.

– Как вообще богачи это едят, не понимаю? – Эвелин тоже смеётся, морща нос. – Ой, прости, ты тоже из богатой семьи... просто я...

– Ничего, я понимаю, о чём ты. Ты права, улитки – полный отстой.

Мы смеемся, вторя друг другу, и в этот момент мне кажется, что моя жизнь не так уж плоха. Всё-таки чаще всего моими отдушинами были именно друзья.

Но тут дверь дамской комнаты внезапно распахивается. Мы с Эвелин почти синхронно поворачиваем головы, услышав шум.

Только вот на пороге стоит не гостья ресторана, решившая припудрить носик, а Гидеон.

– Так и знал, что вы вдвоём исчезли надолго не просто так, – цедит он раздражённо.

Я даже не знаю, чему удивляться больше: наблюдательности Гидеона, или тому, что он вот так просто зашёл в дамскую комнату, даже не удосужившись постучать или хотя бы просто подождать под дверью, раз уж ему так неймётся.

Глава 7.3

– Эй! Тебе в женский туалет нельзя! – выпаливаю я, всё ещё удивлённая тем, что жених в принципе сюда заявился.

– Я Гидеон Таррелл, – чеканит он, заходя внутрь и демонстративно закрывая за собой дверь. – Мне можно везде!

– Что вы себе позволяете, господин Таррелл? – не сдержавшись бросает Эвелин. Её лицо пылает от возмущения. – Ладно, хамство я стерпела, но это уже явный перебор. Неужели нельзя подождать, пока ваша невеста выйдет? Это женская уборная!

Гидеон медленно переводит на неё взгляд, полный ледяного презрения.

– Тебя никто не спрашивал, шавка, – выплевывает он. – Убирайся отсюда. Не тебе подобным судить мои действия. Захочу – через пять минут это место будет принадлежать мне.

Омерзение от тона Гидеона, от смысла его слов, буквально переполняет меня.

Вижу, что и Эвелин уже не в состоянии спокойно выносить его присутствие. Её кулаки сжимаются, она набирает воздух в грудь, готовая сорваться.

Нет. Нельзя. Я ещё могу огрызаться, если балансировать на грани. Но подругу он не пощадит. Гидеон уничтожит Эвелин и её семью, если она скажет лишнее. Жених злопамятный и не потерпит, чтобы кто-то давал отпор безнаказанно.

Я подаюсь к подруге, хватаю за локоть и быстро шепчу на ухо:

– Эвелин, умоляю, просто уходи. Иначе будет хуже. Одна я его успокою. Так ты мне не поможешь, сделаешь только хуже. Иди, ладно? Пожалуйста. Доверься мне.

Подруга мгновение смотрит на меня – в её глазах явная борьба. Но в итоге она коротко кивает.

– Я буду неподалёку, – громко говорит она, зло прищуривает глаза, глядя на Гидеона, и выходит, громко хлопнув дверью.

– Ты перешёл все границы, – мой голос дрожит от едва сдерживаемого гнева. – С меня достаточно, Гидеон. Я хочу уйти. Мне пора домой. Ешь сам своих улиток и пей дорогое вино. Можешь сказать матери, что угодно.

Лучше уж я стерплю десять раз наказание, чем переживу ещё один такой вечер!

Я пытаюсь пройти мимо жениха к выходу, но его пальцы вдруг стальным капкан смыкаются на моем предплечье, причиняя сильную боль.

– Ты пойдёшь тогда, когда я прикажу! – рычит он, дергая меня на себя так, что я едва не падаю на высоких каблуках. – И будешь делать то, что я скажу. Поняла меня, мелкая дрянь? Не выводи меня, Лилит. Иначе пожалеешь.

– И вот оно, твоё хвалёное воспитание? – цежу я, пытаясь вырваться. – Пусти!

Завязывается нелепая, унизительная потасовка. Я пытаюсь уйти, а Гидеон тянет на себя. И вдруг его свободная рука взлетает вверх.

Щеку обжигает острая вспышка боли. Удар такой сильный, что моя голова дёргается в сторону, даже шею простреливает.

Он меня ударил.

Мир на секунду замирает. И я замираю тоже, осмысливая происходящее.

А потом внутри меня происходит взрыв. Одномоментный невероятно сильный взрыв такой силы, что он способен разнести меня в щепки.

Так и происходит. Меня буквально взрывает от гнева. И тело реагирует быстрее разума, который точно посоветовал бы быть сдержаннее, чтобы избежать последствий.

Я сжимаю пальцы в кулак – так, как учили на самообороне в академии – и вкладываю в удар всё своё отчаяние, всю ненависть к этому ублюдку. Вскидываю руку и бью прямо в центр лица Гидеона – в его нос.

В какой-то момент я даже чувствую, как под костяшками продавливается хрящ. Звук удара влажный, глухой, противный.