— Любопытно, — пробормотал Мориган, не открывая глаз. Его голос утратил былую иронию, став хриплым и усталым. — Кассиан списал меня, как отработанный материал. А вы приобрели. Надеюсь, оправдаю вложения.

— Молчи, — отрезал Каин из своего угла.

Эвелин проигнорировала диалог. Капля крови под микроскопом, на экране — знакомые, но чуждые формы: вытянутые эритроциты, аномальные тромбоциты.

— Реакция на каино-терапию отсутствует, — констатировала она, делая пометку. — Биохимический профиль стабилен, но показывает признаки хронического дефицита. Тот же эволюционный тупик.

— «Каино-терапия»? — Мориган открыл глаза. В них не было страха, лишь усталое любопытство. — Это новый эвфемизм для роли живого источника, Отступник?

В следующее мгновение Каин был у стола. Без резких движений, он навис над Мориганом, и его тень поглотила того целиком.

— Я сказал — молчи. Ты здесь — набор данных. Веди себя соответственно.

Напряжение достигло точки кипения. Эвелин почувствовала, как по спине пробежали мурашки. Она видела, как сжались пальцы Каина. Еще мгновение — и эксперимент мог завершиться, не успев начаться.

— Каин, — позвала она, не отрывая взгляда от планшета. — Мне нужен он живым и в сознании. Для точности измерений.

Он замер, затем медленно выпрямился и отступил в тень, не сводя с Моригана горящего взгляда.

Эвелин взяла шприц с прозрачной жидкостью — мягким седативным.

— Это успокоительное. Для твоего комфорта.

Мориган фыркнул, но не сопротивлялся. Напряжение в его теле начало таять, веки отяжелели.

— Что... вы хотите... узнать? — прошептал он, взгляд затуманился.

— Все, — тихо ответила Эвелин, готовя электроэнцефалограф. — Абсолютно все.

Она смотрела на его расслабляющееся тело, на мониторы. Это была не личность, не враг. Это — сложнейшая головоломка. И она намеревалась ее разгадать. Не для Кассиана. Не для Каина. Ради самой себя. Чтобы постичь механизм. Чтобы обрести рычаг.

И где-то в глубине, в той части ее существа, что смирилась с новой реальностью, шевелилось холодное, щемящее возбуждение. У нее был уникальный шанс. И она не намеревалась его упускать.

Эвелин погрузилась в работу с хирургической точностью. Энцефалограф фиксировал малейшие флуктуации мозговой активности в ответ на стимулы: вспышки света, звуковые частоты, запахи — от резких химикатов до едва уловимых ароматов, которые Каин идентифицировал как «дух старой крови клана Ноктурнов» и «благовоние священных рощ Агарты».

Мориган лежал с закрытыми глазами, тело расслаблено, но на экране Эвелин видела скачки в лимбической системе — эпицентре эмоций.

— Интересно, — проговорила она, анализируя данные. — Реакция на запах крови своего клана... слабее, чем на чужеродный. Признак отчуждения или следствие психологической травмы предательства?

— Он всегда был оппортунистом, — раздался из угла голос Каина. — Его лояльность — фикция. Им движет лишь инстинкт выживания.

Эвелин кивнула, делая пометку. Данные совпадали. Она сменила стимул — показала абстрактный символ, который Каин опознал как древнюю руну клятв верности.

Альфа-ритмы мозга Моригана мгновенно десинхронизировались, уступив место бета-волнам стресса.

— Клятвы вызывают у него дискомфорт, — констатировала Эвелин. — Это хорошо. Это можно использовать.

Она углубилась в работу, вводя микродозы алкалоидов, наблюдая за изменениями в биохимии и электрической активности мозга. Она искала паттерны, триггеры, точки приложения силы.

Внезапно, после введения соединения на основе ее собственного гемоглобина, Эвелин замерла. На ЭЭГ четко проявился всплеск в дофаминовых центрах. Удовольствие. Глубокое, почти наркотическое удовлетворение.

— Смотри, — она повернула планшет к Каину.

Тот приблизился, его глаза сузились, изучая график.

— Ему нравится, — произнес он с легким оттенком брезгливости. — Ему нравится твой яд.

— Это не яд, — поправила Эвелин, и в ее голосе впервые прозвучала нота, отличная от холодного анализа. Нота триумфа. — Это... решение. Его тело, его мозг реагируют на мой белок не как на угрозу, а как на награду. Как на недостающее звено.

Она посмотрела на Моригана. На его лице застыло выражение глубокого, почти блаженного покоя.

— Я была не совсем права, — прошептала она. — Это не просто катализатор. Это... ключ к системе вознаграждения. Мы можем не просто подчинить его. Мы можем сделать так, чтобы он жаждал подчинения.

Каин медленно перевел взгляд с графика на ее лицо. В его глазах не было восхищения. Читалось нечто более сложное — осознание той бездны, в которую она была готова заглянуть.

— Ты хочешь не сломать его волю, — тихо сказал он. — Ты хочешь ее переписать. Чтобы верность нам стала для него биологической потребностью.

Эвелин встретила его взгляд. В ее глазах горел чистый, незамутненный научный азарт.