Каин сидел рядом, недвижимый, как сама скала. Его взгляд был прикован к поляне внизу. Он дышал ровно и глубоко, но все его существо было напряжено, как у хищника перед прыжком.

— Боишься? — тихо спросил он, не глядя на нее.

— Да, — так же тихо ответила Эвелин. Врать не было смысла.

— Хорошо, — он кивнул. — Страх держит в тонусе. Главное — не дай ему парализовать тебя. Дай ему стать острым. Как лезвие.

Он замолчал, и они снова погрузились в ожидание. Минуты тянулись, словно часы. Сумерки сгущались, и лес погружался во тьму. Первые звезды зажглись на небе, когда Каин внезапно выпрямился.

— Идут, — прошептал он, и в его голосе не было ни капли напряжения, лишь холодная уверенность.

Эвелин вгляделась в темноту. Сначала она ничего не увидела. Потом — тени между деревьями зашевелились. Их было несколько. Они двигались бесшумно, сливаясь с ночью, но лунный свет выхватывал бледные пятна лиц, неестественно быстрые движения.

Орфей, его массивная фигура была узнаваема даже в полумраке. С ним еще двое — высокие, стройные, с глазами, горящими холодным зеленым огнем. И сзади, отдельно, вышагивал Кассиан. Его серебряные волосы казались призрачными в лунном свете, а поза выражала ледяное спокойствие.

Они подходили к первой линии ловушек.

Эвелин затаила дыхание. Шоу начиналось.

Глава XIV.

«Легенды о Первородном, первом из их рода, — не миф. Мы нашли следы. Его кровь была не рецептором, а катализатором, запустившим цепную реакцию изменения во всей популяции. Он не был вампиром в нашем понимании. Он был чем-то иным. И он не умер. Он рассеялся. Его сознание, его воля до сих пор витают в информационном поле, как низкочастотный фон. Иногда один из них, самый старый или самый безумный, настраивается на эту частоту. И тогда просыпается не просто вампир. Просыпается его Реликвия.»

Доклад по проекту «Лилит». Материал класса «Омега».

Первый из охотников, высокий вампир с зелеными глазами, сделал шаг вперед. Раздался тихий щелчок, и земля взорвалась черным, едким дымом. Вопль, больше от ярости, чем от боли, разорвал ночную тишину. Дым, плотный и удушливый, мгновенно окутал всю группу.

— Что это? — послышался спокойный, но напряженный голос Кассиана. — Элементарная пиротехника?

Орфей, не в силах сдержать ярость, ринулся вперед сквозь дым, прямо под сень низких сосен. Две ампулы, спрятанные в ветвях, разбились о его плечи с хрустом спелых фруктов. Кислотно-желтый пар обжег ему лицо и легкие. Он рухнул на колени, издавая хриплые, лающие звуки, беспомощно тря глаза.

Второй охотник метнулся в сторону, но его нога наступила на еще один замаскированный горшочек. Нить натянулась, и облако серого, едкого дыма окутало его с ног до головы. Он закашлялся, ослепленный и дезориентированный.

— Остановиться! — скомандовал Кассиан, и в его голосе впервые прозвучало раздражение. Он стоял на краю дымового поля, его безупречный костюм и бледное лицо оставались нетронутыми. Он анализировал. — Это не магия. Это... химия. Примитивно. Но эффективно.

Сверху на возвышении Эвелин почувствовала странный прилив гордости, смешанный с отвращением к самой себе. Ее «примитивная» химия работала.

— Они замедлились, — прошептал Каин, не сводя глаз с Кассиана. — Но главная цель — он. И он не войдет в дом, пока не убедится, что ловушка обезврежена.

Как по сигналу, Кассиан сделал изящный жест рукой. Дым вокруг него вдруг сгустился, закрутился вихрем и... исчез, словно втянутый в невидимую воронку. Воздух снова стал чистым. Орфей и второй охотник, все еще кашляя и ослепленные, были обездвижены.

— Тебя ждут внутри, — тихо сказал Каин, его пальцы сжали рукоять длинного кинжала, который Эвелин раньше не замечала. — Маяк.

Кассиан стоял несколько секунд, изучая фасад домика. Затем, не спеша, он направился к входу. Его уверенность была гипнотической. Он переступил порог и скрылся в темноте интерьера.

— Теперь, — Каин коснулся руки Эвелин. Его прикосновение было обжигающе холодным. — Жди моего сигнала.

Он бесшумно исчез в тени, оставив ее одну. Эвелин вцепилась в ампулу в своей руке, сердце колотилось так, что, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди. Она видела, как двое охотников у входа медпенно приходят в себя, их глаза, полные ненависти, метались по лесу.

Внутри домика царила тишина. Слишком долгая тишина.

И вдруг она нарушилась.

Не криком. Не звуком боя. Воздух над домиком... задрожал. Свет луны исказился, словно проходя сквозь дрожащее стекло. Затем из трубы повалил не дым, а нечто иное — густой, фиолетовый туман, который пульсировал тусклым светом. Из разбитых окон вырвались щупальца того же света, бьющиеся в конвульсиях.

Послышался крик Кассиана — не ярости, а чистой, неразбавленной паники.