— Вот, — через час она поставила на стол несколько глиняных горшочков, плотно закрытых вощеной тканью. — Дымовые. Будет много черного, едкого дыма. — Она указала на несколько стеклянных ампул. — А это — «сюрприз». При разбитии выделяет пар, вызывающий спазм и слезы. Эффект временный, но достаточный.

Каин взял одну из ампул, повертел ее в пальцах.

— Мило, — ухмыльнулся он. — А для себя противоядие приготовила?

— Не потребуется, если мы будем с наветренной стороны, — парировала она, вытирая руки о тряпку. — Теперь твоя очередь. Как мы все это применим?

— Охотничий домик, — сказал Каин, его взгляд стал острым. — Мы не будем просто ждать в засаде. Мы превратим его в ловушку. Я расставлю твои «подарки» на подступах. А внутри... внутри мы оставим маленький сюрприз для Кассиана. Чтобы он понял, что имеет дело не с испуганными кроликами.

— Что именно?

— Нам нужно кое-что из его архивов, — ответил Каин, и в его глазах мелькнула тень чего-то старого и болезненного. — Конкретный документ. Если он придет сам, он будет его искать. Это его ахиллесова пята — его гордыня и его тяга к контролю. Он не устоит.

Он выпрямился.

— Собирай свои зелья, доктор. Нам нужно успеть до заката. Ночь обещает быть... насыщенной.

Он вышел из лаборатории, а Эвелин еще на мгновение задержалась, глядя на свои творения. Она, врач, призванный спасать жизни, только что создала оружие. И часть ее ужасалась этому. Но другая, более темная и до сих пор незнакомая часть, чувствовала странное, щекочущее нервы удовлетворение. Она больше не была жертвой. Она была участником. Союзником. И, возможно, грозой в мире, который решил, что она — всего лишь ресурс.

Она аккуратно упаковала ампулы и горшочки в прочную холщовую сумку, нашла на полке. Потом последовала за Каином. Впереди была засада. И ее первое настоящее сражение в этой новой, жестокой реальности.

Охотничий домик, скрытый в самой гуще леса на северной границе владений Алоизиуса, оказался не уютным пристанищем, а полуразрушенной каменной коробкой с провалившейся кое-где крышей. Сквозь щели в стенах свистел ветер, а пол был услан слоем сухих листьев и птичьего помета. Идеальное место для ловушки.

Каин двигался быстро и эффективно, как сапер на минном поле. Он взял у Эвелин дымовые шашки и ампулы и принялся расставлять их с безошибочной точностью.

— Здесь, на тропе, — он закопал один из горшочков под слоем хвои, привязав к крышке тонкую, почти невидимую темную нить. — Первая линия. Замедлит и собьет с толку. — Он перешел к кривым, низкорослым соснам, что окружали поляну перед домом. — А эти... — он ловко вплел ампулы в ветви на высоте человеческого роста, — ослепят и заставят кашлять.

Эвелин наблюдала за его работой, испытывая смесь восхищения и трепета. Он был мастером своего дела — дела охоты и смерти. Каждое его движение было выверено, каждый выбор места — безупречен. Он не просто расставлял ловушки; он создавал смертоносный танец, где каждым шагом управлял он.

— А что внутри? — спросила она, когда он закончил с внешним периметром.

Каин вошел в дом, и Эвелин последовала за ним. Внутри царил хаос из сломанной мебели и обвалившейся штукатурки. Он подошел к огромному, почерневшему от времени камину.

— Кассиан педантичен, — проговорил он, запуская руку в сажу и что-то нащупывая за заслонкой. — У него есть ритуалы. Способы отмечать важные события. — Его пальцы нашли что-то, и раздался тихий щелчок. Небольшая секция задней стенки камина отъехала в сторону, открывая потайную нишу. — Он использовал это место для встреч в прошлом. Старые привычки...

В нише лежал небольшой, тусклый металлический шар, покрытый сложной резьбой.

— Это не документ, — сказала Эвелин.

— Нет, — согласился Каин, осторожно вынимая шар. — Это нечто лучшее. Это — маяк. Очень старый, очень мощный. Он активируется по моему сигналу. — Он повертел шар в руках, и на мгновение его пальцы словно впились в металл. Резьба вспыхнула тусклым красным светом и погасла. — Теперь он ждет. Когда Кассиан войдет сюда, он почувствует его энергию. Он не устоит. Он попытается его забрать. И в этот момент...

Он не договорил, но Эвелин поняла. Маяк был не приманкой. Он был спусковым крючком для чего-то большего.

— Что он сделает? — спросила она.

— Он призовет... внимание, — уклончиво ответил Каин, пряча шар обратно в нишу и закрывая ее. — Существ, которым Кассиан предпочел бы не попадаться на глаза. Это отвлечет его. Создаст хаос. А в хаосе... — Он повернулся к ней, и в его глазах горел знакомый огонь. — В хаосе мы и нанесем удар.

Он вышел из дома, и Эвелин последовала за ним. Солнце уже клонилось к горизонту, окрашивая лес в багровые и золотые тона. Они заняли позицию на небольшом возвышении в двухстах метрах от домика, за густой стеной кустов, откуда открывался идеальный обзор.

Тишина, наступившая после их подготовки, была тяжелой и звенящей. Эвелин сидела на холодной земле, прижавшись спиной к стволу сосны, и слушала, как бьется ее сердце. Она сжимала в руке одну из запасных ампул — на крайний случай.