— Мы, доктор Шоу? — Он улыбнулся. Опасно. Предвкушающе. — Мы сделаем то, что делаем лучше всего. Мы устроим им сюрприз.

Эвелин проснулась от того, что в комнату ворвался луч бледного зимнего солнца. Он пробивался сквозь решетку окна, отбрасывая на каменный пол длинные, искаженные тени. Сон был беспокойным, прерывистым, полным образов бегущих теней и золотых, горящих в темноте глаз. Она села на кровати, чувствуя, как каждая мышца ноет от усталости и напряжения предыдущего дня.

На столе рядом с нетронутым хлебом стояла теперь тарелка с овсяной кашей и глиняная кружка с чаем. Еда была простой, грубой, но дымящейся. Значит, кто-то был здесь, пока она спала. Бесшумно.

Она встала, подошла к окну и вцепилась пальцами в холодные железные прутья. Отсюда открывался вид на заросший, заболоченный парк, уходящий к линии темного, хвойного леса. Ни дорог, ни признаков цивилизации. Только природа, поглотившая следы человека. Или, возможно, никогда их не знавшая.

Внезапно дверь открылась. Эвелин резко обернулась, сердце заколотилось. В дверном проеме стоял Каин. На нем была свежая, темная рубашка, но тени под глазами выдавали бессонную ночь. В руках он держал свернутую пачку газет.

— Доброе утро, — произнес он, его голос был хриплым от усталости, но в глазах по-прежнему горели знакомые искры. — Вижу, тебя не съели. И не попытались сбежать через решетку. Уже прогресс.

Он бросил газеты на стол.

— Последние известия из внешнего мира. Вернее, то, что они хотят, чтобы мы увидели.

Эвелин подошла и развернула верхнюю газету. «The Times». От 24 часа назад. На первой полосе — новости о забастовке шахтеров. Ни слова о похищении врача из больницы Св. Варфоломея. Никаких упоминаний о погонях или странных происшествиях.

— Ничего, — прошептала она, листая страницы. — Как будто меня никогда и не было.

— Именно так, — Каин прислонился к косяку двери, скрестив руки. — Кассиан позаботился. Твое исчезновение объяснят как добровольный уход. Нервное истощение. Не выдержала давления. Очень удобно. Никаких лишних вопросов от полиции.

Он был прав. Ее стерли. Сделали несуществующей. Гнев, холодный и острый, кольнул ее под ложечкой.

— Алоизиус? — спросила она, откладывая газету.

— Ждет нас внизу. За завтраком. — Каин оттолкнулся от косяка. — И да, он будет задавать вопросы. Тебе не обязательно отвечать. Но я бы посоветовал не врать. Он это чувствует.

Спуск по винтовой лестнице показался еще более долгим и душным, чем подъем. Внизу их уже ждал Алоизиус. На сей раз его лицо не было скрыто капюшоном, и Эвелин смогла его разглядеть.

Оно было худым, почти высохшим, с кожей цвета старой слоновой кости. Его черты были утонченными, почти женственными, но в них не было ни капли мягкости. Глаза — большие, совершенно черные, без видимых зрачков — казалось, поглощали свет. Он сидел за длинным дубовым столом в огромной, темной столовой, заставленной чучелами экзотических животных и неопознанных существ. Перед ним стояла фарфоровая чашка с густой, темной жидкостью, пахнущей железом и пряностями.

— Доктор Шоу, — произнес он, и его голос-шелест был чуть громче, чем накануне. — Надеюсь, вы хорошо отдохнули в наших... скромных апартаментах.

— Спасибо, — коротко кивнула Эвелин, садясь на стул, который ей молча указал Каин.

— Каин просил меня кое-что узнать, — продолжил Алоизиус, его черные глаза уставились на нее, не моргая. — О передвижениях его бывших... associates. И о некоторых медицинских аспектах, которые могут вас заинтересовать.

Он сделал глоток из своей чашки, и Эвелин увидела, как его неестественно длинные пальцы сжимают тонкую ручку.

— Но прежде чем углубляться в деловые вопросы, я должен задать один. Личный. — Он наклонился вперед, и воздух вокруг снова похолодел. — Что вы чувствовали, доктор, когда поняли, что ваша кровь... не совсем ваша? Что она стала предметом охоты существ, которых ваша наука отрицает?

Вопрос повис в воздухе, острый и неожиданный. Каин замер, наблюдая за ней, но не вмешивался.

Эвелин встретила взгляд Алоизиуса. Врать было бесполезно.

— Сначала — отрицание. Потом — страх, — ответила она честно. — А потом... любопытство. Как ученый, я не могу игнорировать аномалию. Даже если эта аномалия — я сама.

На безжизненном лице Алоизиуса появилось нечто, отдаленно напоминающее улыбку.

— Прекрасный ответ, — прошелестел он. — Большинство ломаются. Ищут спасения. А вы... ищете ответы. — Он отпил еще глоток. — Кассиан недооценил вас. Это его слабость. Он видит ресурсы, а не потенциал.

Он отодвинул чашку.

— Что ж. К делу. Кассиан действительно отозвал своих охотников с основных магистралей. Он сосредоточил силы вокруг Лондона и своих основных владений. Он ждет. Он считает, что голод и отчаяние заставят вас совершить ошибку. Или... что нечто иное выдаст вас.

— Что именно? — спросил Каин, его голос прозвучал резко.