Он подошел ближе. От него исходило напряжение, словно от натянутой тетивы.

— Это пройдет. Сначала — онемение. Потом — ярость. Потом... холод. Именно тогда ты и станешь по-настоящему опасной. — Он остановился в двух шагах. — Но чтобы дойти до этого, нужно выжить. И для этого тебе нужно есть и спать.

Он указал на грубый деревянный стол в углу, на котором стоял кувшин с водой и лежала краюха хлеба.

— Еда. Без снотворного и яда. Проверено. — Уголок его губ дрогнул. — На мне.

Эвелин кивнула и, оттолкнувшись от стены, с трудом дошла до стола. Она отломила кусок хлеба — он был черствым, но съедобным — и сделала глоток воды. Вкус был реальным, земным. Это помогло немного вернуть ощущение почвы под ногами.

— Что он имел в виду под «информацией»? — спросила она, садясь на край кровати. Пружины жалобно заскрипели. — И какую цену он захочет?

Каин отвернулся и снова уставился в окно.

— Алоизиус торгует тем, что другие предпочитают не замечать. Он знает тропы между мирами, сплетни придворных мертвых и секреты, которые могут уничтожить целые кланы. — Он помолчал. — Цена... всегда разная. Иногда — услуга. Иногда — память. Иногда — капля твоей сущности. Он коллекционер, — снова повторил он.

— И что ты собираешься ему предложить? — голос Эвелин дрогнул.

Каин наконец повернулся к ней. Его лицо было серьезным.

— Не твою кровь, если ты об этом. Это моя сделка, не твоя. Твоя задача сейчас — отдыхать. — Он подошел к двери. — Я буду рядом. В коридоре. Эта башня — ловушка, но я — страж у входа. Спи, Эвелин. Завтра будет не легче.

Он вышел, и дверь снова закрылась с тем же громким щелчком. Эвелин осталась сидеть на кровати, слушая, как его шаги затихают на каменной лестнице.

Он поставил себя стражем. Он привел ее в логово чего-то древнего и непознанного, но взял на себя переговоры с этой силой. Он делил с ней опасность, но брал на себя основную тяжесть платы.

Она медленно легла, не раздеваясь, и уставилась в потолок, затянутый паутиной. Страх никуда не делся. Но к нему добавилось нечто новое — острый, колючий интерес.

Она была ученым. А вокруг был целый мир неизученных явлений, смертельно опасных данных и аномалий. И ее новый... союзник... был самой интригующей аномалией из всех.

Закрыв глаза, она впервые за долгие часы позволила себе уснуть. Не потому что чувствовала себя в безопасности. А потому что знала — ее будильником станет не звонок, а новый кризис. И к нему нужно быть готовой.

Глава XII.

«Не все служат кланам. Некоторые отшельники веками живут среди людей, создавая сложные легенды о «проклятых родах». Они обращают по одному потомку в столетие, стремясь создать подобие семьи. Этих не интересует власть. Их одиночество — иная форма безумия. Они не охотятся, а «покупают» кровь через сложные цепи посредников, словно аристократы, получающие вино из своих поместий. Они опасны не агрессией, а своей абсолютной, непробиваемой тоской.»

Отчет агента «Сова» о наблюдении за субъектом «Мельмот».

Эвелин проснулась от того, что в комнату ворвался луч бледного зимнего солнца. Он пробивался сквозь решетку окна, отбрасывая на каменный пол длинные, искаженные тени. Сон был беспокойным, прерывистым, полным образов бегущих теней и золотых, горящих в темноте глаз. Она села на кровати, чувствуя, как каждая мышца ноет от усталости и напряжения предыдущего дня.

На столе рядом с нетронутым хлебом стояла теперь тарелка с овсяной кашей и глиняная кружка с чаем. Еда была простой, грубой, но дымящейся. Значит, кто-то был здесь, пока она спала. Бесшумно.

Она встала, подошла к окну и вцепилась пальцами в холодные железные прутья. Отсюда открывался вид на заросший, заболоченный парк, уходящий к линии темного, хвойного леса. Ни дорог, ни признаков цивилизации. Только природа, поглотившая следы человека. Или, возможно, никогда их не знавшая.

Внезапно дверь открылась. Эвелин резко обернулась, сердце заколотилось. В дверном проеме стоял Каин. На нем была свежая, темная рубашка, но тени под глазами выдавали бессонную ночь. В руках он держал свернутую пачку газет.

— Доброе утро, — произнес он, его голос был хриплым от усталости, но в глазах по-прежнему горели знакомые искры. — Вижу, тебя не съели. И не попытались сбежать через решетку. Уже прогресс.

Он бросил газеты на стол.

— Последние известия из внешнего мира. Вернее, то, что они хотят, чтобы мы увидели.

Эвелин подошла и развернула верхнюю газету. «The Times». От 24 часа назад. На первой полосе — новости о забастовке шахтеров. Ни слова о похищении врача из больницы Св. Варфоломея. Никаких упоминаний о погонях или странных происшествиях.

— Ничего, — прошептала она, листая страницы. — Как будто меня никогда и не было.