Его тон не оставлял пространства для дискуссий. Эвелин кивнула, сжав челюсти. Land Rover плавно покатился по гравийной аллее. Воздух здесь был неподвижным и густым, пахнущим влажной листвой и чем-то еще — озоном, как после грозы, и сладковатым, гнилостным ароматом увядающих экзотических цветов.

Особняк был огромен и стар. Готические шпили впивались в ночное небо, а в глубоких нишах фасада таились тени, которые, Эвелин поклялась бы, шевелились. Каин остановил машину у бокового входа, почти невидимого в плюще.

— Наш хозяин не любит парадные двери, — пояснил он, выходя. — Иди за мной. И запомни — никаких взглядов.

Он толкнул массивную дубовую дверь, и она отворилась беззвучно. Внутри пахло пылью, старой кожей переплетов и все тем же странным, сладковатым запахом. Они вошли в длинный, слабо освещенный коридор. Стены были заставлены стеллажами с книгами, но это были не обычные фолианты. Некоторые переплеты, казалось, были сделаны из странной, пульсирующей кожи, а корешки других светились тусклым фосфоресцирующим светом.

Из глубины коридора навстречу им выплыла фигура. Высокая, худая до неестественности, закутанная в темные, струящиеся одежды. Его лицо было скрыто глубоким капюшоном, но Эвелин почувствовала на себе тяжесть его взгляда. Она опустила глаза, как и велел Каин, уставившись на его длинные, бледные пальцы, сложенные на животе.

— Каин, — произнес незнакомец. Его голос был сухим шелестом, словно страницы, переворачиваемые ветром. — Ты принес в мой дом посторонний запах. Кровь и... нечто иное. Интересное.

— Временная мера, Алоизиус, — ответил Каин, и в его голосе вновь появились знакомые нотки легкой насмешки, но теперь они звучали осторожно, почти уважительно. — Она недолго побеспокоит твой покой. Мне нужна комната. И информация.

Алоизиус медленно повернул голову, и Эвелин почувствовала, как его невидимый взгляд скользнул по ней с ног до головы. Воздух вокруг похолодел.

— Комнату предоставить несложно, — прошелестел он. — Но информация... информация всегда имеет цену. Ты готов платить, старый друг?

Каин замер, и на его лице на мгновение мелькнула тень того самого древнего, усталого хищника, которого он обычно скрывал.

— Я всегда плачу по своим счетам, Алоизиус. Как и ты.

Шепот под капюшоном стал тише, почти интимным.

— О, это я помню. Хорошо. Комната в Северной башне. Она... изолирована. А за информацию мы поговорим утром. — Он сделал изящный, плавный жест рукой. — Следуйте за мной. И, пожалуйста... не прикасайтесь к книгам. Некоторые из них... голодны.

Он поплыл вперед, и они последовали за ним по лабиринту коридоров. Эвелин шла, глядя только на спину Каина, чувствуя, как по ее коже бегут мурашки. Это место было не убежищем. Оно было ловушкой иного рода. И их хозяин... он был не просто «старым знакомым». Он был чем-то, что не укладывалось даже в расширенные границы ее нового мира.

Каин шел уверенно, но его плечи были напряжены. Он привел ее сюда, потому что это было безопаснее, чем быть на улице. Но безопасность, как она уже начинала понимать, в их мире всегда была относительной. И имела свою, часто ужасающую, цену.

Алоизиус привел их к узкой, спиральной лестнице, уходившей вверх в каменной толще стены. Воздух здесь был еще холоднее и пахнет сырым камнем и вековой пылью.

— Вам никто не помешает, — прошелестел он, останавливаясь у первого витка. Его скрытый взгляд снова упал на Эвелин. — И ничто не потревожит вас извне. Равно как и... не позволит вам покинуть башню без моего ведома. Спокойной ночи.

Он отступил назад и растворился в тени коридора, словно его и не было.

Каин жестом велел Эвелин подниматься. Лестница была настолько узкой, что его плечи почти касались стен. Они поднялись на несколько пролетов, пока не уперлись в массивную дубовую дверь с железными засовами. Каин отодвинул их — не без усилий — и толкнул дверь.

Комната в Северной башне оказалась просторнее, чем можно было предположить снаружи. В центре стояла огромная кровать с балдахином, на стенах висели выцветшие гобелены, изображавшие сцены охоты на единорогов. Камин был холодным и пустым. Единственное окно, узкое и стрельчатое, было забрано решеткой. Не тюремной, но достаточно прочной.

— Нравится? — Каин закрыл дверь, и щелчок тяжелого замка прозвучал оглушительно громко. — Лучшие апартаменты. С видом на вечную тьму и гарантией отсутствия незваных гостей.

— Если только гость — не сам хозяин, — парировала Эвелин, наконец позволяя себе выдохнуть. Усталость накатила такой волной, что ее подкосило. Она прислонилась к стене, чувствуя, как дрожь пробивается сквозь онемение.

— Алоизиус? — Каин фыркнул, подходя к окну и касаясь пальцами железной решетки. — У него свои странности. Он коллекционер. Знаний. Артефактов. Душ. Но он чтит старые долги. Пока мы под его крышей, мы в относительной безопасности. От других.

Он повернулся к ней, его золотые глаза пристально изучали ее в тусклом свете, пробивавшемся из коридора.

— Ты держишься лучше, чем можно было ожидать.

— Я врач, — ответила она, закрывая глаза. — Мы умеем не показывать боль. И шок. А внутри... внутри уже ничего не чувствуется.