Мориган, прошипев от бешенства, отпрыгнул в боковую шахту и исчез в темноте.

Кассиан остановился перед Эвелин, его взгляд упал на люк.

— Интересный выбор, — произнес он. — Но бесполезный. Даже если бы ты открыла его, что дальше? Ты в центре Лондона. Без денег, без документов. А мы везде. Ты будешь бежать до конца своих коротких дней.

— Возможно, — ответила Эвелин. — Но эти дни будут моими.

Она больше не была просто добычей. Она поймала Моригана на его страхе. Она заставила Кассиана лично явиться. Она изменила баланс сил.

Кассиан смотрел на нее, и в его глазах читалось не раздражение, а нескрываемое любопытство.

— До полуночи осталось три часа, доктор Шоу. — Он повернулся и стал уходить, оставив ее у заветного, но бесполезного люка. — Продолжайте бежать. Мне интересно, что вы придумаете дальше.

Эвелин осталась одна, глядя на его удаляющуюся спину. Он был прав. Люк вел в ловушку. Но ее победа была не в бегстве.

Она рванула в противоположную сторону, прочь от люка-обманки, прочь от Кассиана. Тоннель сужался, превращаясь в сырую щель между камнями, и наконец вывел ее к решетке, за которой шелестела ночь. Решетка поддалась после нескольких ударов камнем — ржавое железо с грохотом отвалилось.

И тогда ее обдало запахом. Сырой земли, гниющих листьев, живой хвои. Воздух, не отфильтрованный системами, а настоящий, густой и терпкий. Она выкарабкалась из чрева тоннеля и оказалась в лесу.

Тишина оглушила ее после гудящей тишины подземелий. Не полная тишина — шепот листвы под ветром, треск сучка где-то вдали, крик ночной птицы. Она стояла, впитывая кожей влажную прохладу, глядя на просвет между деревьями, где висела бледная луна. Это был не искусственный свет. Это было небо.

Она побежала. Ноги вязли в подушке из мха и хвои, ветки хлестали по лицу, цеплялись за куртку. Она не знала, где находится, не было видно огней города. Только бесконечная стена деревьев, корявые тени и ее собственное прерывистое дыхание.

Она споткнулась о корень, упала, поднялась и снова побежала. Адреналин притуплял усталость, но не страх. Каждый шорох за спиной заставлял сердце замирать. Каждая тень казалась движущейся фигурой. Они были где-то рядом. Они должны были быть рядом.

Она добежала до ручья, чье журчание было единственным ясным звуком в ночи. Упала на колени, зачерпнула ладонями ледяную воду, смывая с лица пот, пыль и кровь. Вода была настоящей. Земля под коленями — настоящей.

Это не было свободой. Это была передышка. Краткий момент между прошлым ужасом и будущим. Но в этом моменте было нечто важное. Не надежда — она не смела надеяться, — а подтверждение. Мир за стенами ее тюрьмы все еще существовал. И он пах жизнью.

Эвелин замерла, услышав тяжелое, хриплое дыхание в кустах. Ветви раздвинулись, и на поляну вышел кабан. Не обычный лесной вепрь, а нечто огромное, с грязной щетиной, покрытой старыми шрамами, и маленькими свирепыми глазами, горящими в темноте. Клыки, желтые и кривые, торчали из его пасти, как кинжалы. Он фыркнул, брызги слюны летели на мох, и сделал шаг в ее сторону. Это была не проходящая мимо тварь — он видел в ней добычу.

Она отступила, натыкаясь на ствол сосны. Бежать бесполезно. Кричать? Кому?

Кабан зарядил, тяжелое тело с неожиданной скоростью понеслось на нее, клыки нацелены прямо в живот.

И тут время будто замедлилось.

Из тьмы между деревьями метнулась тень. Стремительная, как удар кнута. Прежде чем Эвелин успела понять что-либо, сильные руки обхватили ее, резко вырвав с места. Мир завертелся, земля ушла из-под ног. Она вскрикнула от неожиданности, вжавшись в чью-то грудь.

Они приземлились в стороне в бесшумном полуобороте, как в странном, смертельном танце. Кабан пролетел мимо, врезавшись в сосну с глухим стуком.

Эвелин, все еще прижатая к незнакомцу, подняла голову. Он держал ее легко, почти небрежно, одной рукой. Его лицо было скрыто в тени, но она чувствовала на себе его взгляд — тяжелый, изучающий.

— Кажется, я сильно опоздал на охоту, — прозвучал его голос. Низкий, спокойный, с ленивой, почти насмешливой интонацией. — Все главные роли уже разобрали, и даже местная фауна решила поучаствовать.

Он не выпускал ее, позволяя своему взгляду скользнуть по ее перепачканному грязью лицу, растрепанным волосам.

— Хотя, глядя на тебя, понимаю — главный приз еще в игре.

Кабан, оглушенный ударом, с ревом развернулся, снова готовясь к атаке. Незнакомец вздохнул, словно ему надоело.

— Прости, у нас нет времени на формальности. — Его рука скользнула ниже, и он легко, как перо, перекинул ее через плечо. Эвелин завизжала от возмущения и шока, беспомощно повиснув вниз головой. — Придется импровизировать.